Князь Московский полностью

— Что ты опять замер, студент?! — заорал голос капитана у меня над ухом. — Теперь также на правый край! Быстрее сопли подобрал и вперед, магич!!!

Он ещё что-то рычал и кричал, а я, собирая всю некроэнергия вокруг, просто радовался тому, что у меня хоть что-то получилось отлично.

С того боя у меня появилось прозвище «Студент», и мне не было за него стыдно, я даже гордился некоторое время, ведь прозвище в нашем отряде надо было заслужить, а мне дали в первый крупный бой.

А ещё мне тогда дали возможность пускать в ход некромантию.

На следующее утро, когда лагеря противника не обнаружили, так как он бежал, подсчитали мною убитых. Шестьсот двадцать три разумных. А моё тело валялось в санитарном обозе с перегоревшими каналами и без сознания.

И мне было всё равно, сколько сдохнет этих ублюдков, лишь бы война побыстрее закончилась…

…. Меня разбудил Шувалов, что зашевелился в соседнем кресле.

«М-да, давно мне не снилась та война, да ещё так подробно. Надо срочно находить себе нормальных заместителей и заняться научной работой. А то так можно и оскотиниться совсем. Конечно, иметь под рукой такой город — это превосходно, но себя не изменишь. Мне нужна наука и только наука!»

Мы доехали относительно быстро и спокойно. Санкт-Петербург нас встретил мерзкой погодой и грязными улицами. Всё было мокро, холодно и пахло несвежим трупом.

Этот запах был настолько устойчив, что я, по давней привычке, сложил и одним усилием воли, пустил поисковую волну на обнаружение нежити. Конечно-же, ни какой нежити не обнаружилось.

И тут меня осенило.

«Да весь город — это большой могильник! Вот почему у меня так энергии много! Вот только она для меня сейчас яд, а я и так в больницах набрал грязной маны. Теперь не знаю, куда влить, чтобы не заподозрили чего-нибудь. От всего мира я не отобьюсь».

На вокзале нас встречали, и обошлось без торжеств. По — скорому. Усадили нас в ландо, и мы отправились на другой поезд, теперь в Гатчину.

Всё было быстро и как-то нервно, что меня настраивало на сумрачное настроение.

10 мая 1891 года

Гатчина. Гатчинский дворец.

Император и Самодержец Всероссийский и прочая, и прочая. Александр Третий сидел за столом и держался за голову обеими руками.

Нет, голова не болела, да и всё остальное теперь тоже не болело.

Ни спина, что тянула постоянно от длительного сидения, ни почки. Даже в зубе не чувствовалась дырка, которая его до этого всё время раздражала. Более того он чувствовал, что и поясной ремень, что раньше давил на самодержавное пузо, и тот ослаб!

— Давай помогу, — сказал брат. — Я же вижу, что у тебя с почками не порядок, да и работаешь ты очень много. Давай руку, это будет не больно и недолго.

И Александр протянул руку Сергею. На один миг сознание словно помутилось, и Император почувствовал, будто множество игл наслаждения пробили его кожу и впились в его сердце. А в это время брат смотрел ему в глаза, и те будто светились неведомым Небесным светом.

Когда он очнулся, Сергея не было.

«Господи, что это?! Что с моим братом? Это вообще он? Нет, это он, точно он. Но что он сделал со мной? Вылечил?! А почему ушел?» — размышлял Александр и чуть судорожно ощупывал себя.

И тут его взгляд упал на часы. Стрелки показывали без пяти четыре, то есть прошло почти три часа…

В семье у Саши было очень нелицеприятное прозвище: «Бульдожка». Ему это, конечно, не нравилось, он множество раз указывал братьям на это, иногда даже силой, но им было весело и нестрашно. Тем более и Папа, и Мама на это смотрели спокойно и потворствовали становлению иерархии среди своих детей.

Александр рано понял своё предназначение в жизни. Он решил стать «тенью» старшего брата. А «тени» разве надо быть точной копией? Конечно, нет. Ей достаточно стать гротескной, не уродливой — нет, а просто подобной оригиналу, чёрно-белым отпечатком пожеланий брата. Тем более оригинал был красив, умён и успешен.

Всех первенцев Романовского рода тогда называли Николаями, в честь их Великого деда Николая Первого. И, конечно же, наследник должен был стать подобен деду!