«Дорогой дядюшка! Я буду в Москве четвертого июня, ты же не будешь против, если погощу у тебя?
В столовой воцарилась гробовая тишина. Все окружающие смотрели на меня, будто чего-то ждали.
Взмахнул рукой, отпустив фельдъегеря с ответом, что, конечно, его ждём и будем рады, ну и всё, что по случаю требуется, будет готово. И сел обратно завтракать, хотя аппетит пропал напрочь.
«Ну, вот и последствие моих экспериментов. Сейчас Джорджа, потом Никсу с раной от нихонского самурая. В итоге стану царским лекарем, конечно, это лучше, чем заниматься управлением огромным генерал-губернаторством, но статус и возможности не соизмеримы. Это требуется как следует обдумать». — С такими мыслями машинально завтракал и вёл необременительную беседу с дамами.
Покончив с завтраком, попросил супругу распорядиться о покоях для Георгия, ну и свиты его, если, конечно, она будет.
В целом, новость о приезде племянника была положительной.
Хоть Элли, когда увидела фельдъегеря, испугалась и сильно побледнела, из-за этого и не смогла прочесть самостоятельно телеграмму. Но это было нормально, такие эмоциональные вспышки обычны у беременных, тем более она мужественно справилась со своей слабостью и продолжила завтракать, правда, без особого желания.
После обязательного кофе собрался в генерал-губернаторское присутствие. У меня сегодня встреча с купцами-миллионщиками-старообрядцами, а после них буду общаться с еврейским старшиной. Этих толстосумов организовал для меня Юрковский Евгений Корнилович. Точнее не он, а кто-то из его подчинённых, но меня этот момент пока не занимал, так как глава полицейского департамента меня вполне устраивал. Основным моим интересом сейчас стали деньги, а точнее их отсутствие.
Оказалось, что моего содержания как родного брата императора, выделяемого империей, катастрофически мне не хватает. И генерал-губернаторство, что на меня повесили, тоже особого дохода мне не приносит.
Оказалось, что мы бедны!
Тех денег, что получаю, мне едва хватает на те прожекты, которые уже затеял. А впереди ещё такие "авгиевы конюшни", при взгляде на кои дрожь берёт. Так что будем трясти купцов и прочих местных богатеев.
И жидов надо брать в оборот, чтоб, если конечно всё сладится, сами мне деньги несли.
А ещё голод на юге империи грядёт!
В общем, дел и задач очень много, а на их выполнение средств с паучий хер!
Из Кремля до присутствия решил прогуляться пешком. Солнышко светило, было достаточно тепло, и мне совсем не хотелось трястись по булыжной мостовой в местном «тарантасе», а хотелось мне в лес или на море. Так что, взяв с собой двух казачков охраны, двинулся в сторону Тверской.
Кремль покинул через Никольские ворота. Сегодня меня посетило хорошее настроение, и я взял с собой денег разными монетами, решил пошалить, ну и конечно, познакомиться с москвичами поближе.
Из ворот вышли просто, так как на мне было партикулярное платье, то меня, кажется, и не узнали. Мои сопровождающие тоже внимания не привлекали, обычная ситуация — штатскому в помощь выделены помощники.
Подошли к спуску у Иверской часовни, там была очередь из разномастного люда, человек в двадцать: тут были крестьяне в лаптях и с котомками, купчишки и разные мастеровые, стояли в очереди дамы в шляпах, мальчишка-разносчик. На мне был сюртук первого чина, но без знаков различия, поэтому его можно было принять и за гражданский мундир. Мимо проезжали экипажи, стоял грохот колес, а из арки Воскресенских ворот он возвращался наружу многократно умноженным эхом.
Когда я подошёл в конец очереди, люд отхлынул от меня и с опаской покосился. Меня не узнали, нет! Но важность чина почувствовали и попытались расползтись в стороны, на что я нахмурил брови и слегка мотнул головой: мол, «стойте, где стоите, меня здесь нет». В итоге получилась какая-то комедия; слух о «чиновнике» дополз до часовни и внутрь её нырнул. Поп, что служил молебен, выглянул из-за створок дверей, но меня не узнал и продолжил голосить песнопения.
Наконец подошла и моя очередь. Зашёл в часовню, там было тоже людно, и пришлось потерпеть еще чуть-чуть. Пару черноризцев допевали молебен, видно было, что делают они это не впервой, и особо старались не надрываться.
Я всё ждал, когда же почувствую хоть маленькое магическое эхо, но нет. Вся часовня была пропитана эмоциями, но не было и крупицы маны. Не могу сказать, что был разочарован, ведь, в отличие от обывателей, я чувствовал пустоту магического фона буквально кожей.
Но чуда хотелось, да...
Приложился по обычаю к иконе, мои сопровождающие — тоже. Священник общался в уголке с каким-то мастеровым и, увидев, что я отошёл от образа, взялся нас помазать елеем. Видно, он всё же разглядел, кого помазывает, так как глаза его распахнулись, и с губ его сорвалось невнятное мычание.
