— Твоя мать убита «охотниками за рабами» — орками, их самих я не нашёл, зато мог найти тебя. — Его равнодушный и притом очень красивый голос звучал тихо, но его слова я запомнил на всю свою жизнь. — Хоть это и было нелегко, но я выкупил твою жизнь, и теперь ты принадлежишь мне. Но это неправильно: держать родственную кровь в рабах, так что я дарую тебе свободу!
И столько напыщенной важности было в этих словах, что в тот момент во мне явственно промелькнула мысль: «Лучше бы я умер в той кладовке..» И видимо, что-то прочитав на моём детском лице, он поспешно добавил:
— Но к себе я тебя не возьму, в Светлом Городе не место тому, на ком стоит печать Паучихи, будь проклято её имя! — И на миг задумался, как бы взвешивая все «за» и «против», продолжил: — Так что живи пока здесь, книги тут есть, деревня тоже недалеко, — сказал он и встал.
— Да, вот тебе ещё немного денег, а то я подъел местные запасы. — И он кинул на стол мешочек с монетами.
Это был последний раз, когда я видел своего «отца».
Уже через много-много лет, отучившись в Академии, практикуясь во многих магических аспектах, я так и не нашёл ту печать, о которой мне поведал родственничек.
И вот теперь, когда уже прожито мною несколько веков в постоянном магическом совершенствовании, попав в абсолютно другой Мир, я увидел эту печать.
Она была похожа на водяного паука, который построил себе домик прямо в средоточии моего магического ядра.
И чтобы избавиться от него, мне надо разорвать свою душу на составляющие.
________________________
Я лежал в великокняжеской кровати и бездумно пялился на ткань балдахина своего мягкого одра.
За окном был ещё день, и в солнечном луче, что прорывался сквозь не до конца закрытые тяжёлые шторы, танцевали пылинки.
Они мне напоминали паучков. Маленьких таких, всепроникающих...
«Если в этот мир явится Паучиха, то ему конец, — отрешённо думал я. — Местным просто нечего даже противопоставить ей. Им прошлые войны покажутся легкой музыкой. Я же сам все наработки по переработке праны в манну передал этим тварям из Академии... И теперь весь мой опыт здесь, в огромно мире... В котором некому сдержать эту тварь, что сидит во мне..»
В моём источнике возникло лёгкое возмущение, будто камень кинули в водоём, и круги, что возникли от падения, начали скатываться в слова... слова — в фразы... А фразы — в осмысленные предложения...
«Ну, что ты волнуешься, дорогой, одним Миром больше, одним меньше, какая разница? Их бесчисленное множество, и нам с тобой их хватит на вечность! Не волнуйся, милый мой «жнец», это первые пару Миров тяжело, а потом приходит наслаждение… Ха — ха-ха!»
Сначала меня охватила паника, потом отчаяние, но чем больше я всматривался в вибрации, что производила печать Ллос, тем сильнее меня начинало мучить любопытство.
Ведь не было никакого стороннего канала, подключённого к печати. Она питалась только мной и моей энергетикой...
«Вот видишь, дорогой, нет во мне ничего страшного, я просто часть тебя. Но только знания у меня, как у самой богини. Да-да! Ведь для создания такой, как я, печати высшего порядка, вкладывается часть своей души! А если это богиня делает, то по большому счёту она создаёт эмбриона бога, настоящую личность со всей информацией, что владеет сама! Конечно, будь мы в том же мире, где и Она, то я бы была просто послушной аватарой, а точнее, её направленной волей. Но здесь... Здесь мы свободны!!!
И все знания её у меня! Только энергии нет, но это дело поправимое, да, мой милый «жнец»?»
И на последних её словах меня скрутила боль, нет, БОЛЬ!
Будто из меня выдёргивали нервы. Каждую мою клеточку охватило огнём, и мне стало ясно: это конец...
«Ну что ж ты, милый, так себя не жалеешь? Ведь ничего страшного не случится, мы сольёмся с тобой, как два любящих супруга! Я даже позволю тебе общаться с твоей Элли. Хотя не совсем понимаю, что ты нашёл в этой человечке? Ну, о вкусах не спорят, у меня самой есть маленькие слабости», — она стояла передо мной так близко, что я чувствовал её дыхания на своей коже. При этом она, почти ласково, наматывала на свой миниатюрный пальчик, мой средний нерв из правой руки. Делала она это сноровисто и как бы нехотя..
К тому времени, когда моё духовное тело перестало корёжить от боли, и качественно структурированный разум начал преодолевать наведённое мучение. Паучиха подобрала для меня другую пытку.
Она стала показывать себя в натуральном виде, приняв образ эльфийки — Королевы Дроу.
Ох, как она была красива и соблазнительна! И одновременно страшна и смертоносна! Её полностью нагое тело было шедевром красоты и похоти. Кожа цвета молока настолько свежего, что казалось живым. Волосы её — как корона огромной чёрной звезды, над которой взмывали причудливые протуберанцы, и казалось, жили своей жизнью: то окутывая её, то бросаясь в стороны, будто ища очередную жертву.
В место сосцов на её роскошной груди копошились черные пауки, и это было настолько мерзко и ужасно, что притягивало взгляд.
