А внизу её женственного и не обезображенного родами подтянутого живота, где у живых иногда завиваются соблазнительные кудряшки, у неё выглядывали лапки пауков, что посверкивали оттуда злобными глазками.
Я был перед ней открыт весь, полностью нагой и в подтёках своей крови. Раны же здесь заживали мгновенно. Ведь ментальный мир зависит только от твоей силой воли.
Тем было страшнее её манипуляции с моим «духовным» телом.
Ноги и руки были скованы по отдельности и растянуты в разные стороны цепями, что терялись в темноте той пещеры, что придумала для нас безумная богиня. Меня раздирала боль, страх и похоть...
И несмотря на дикую и безумную муку, всё моё мужское естество было вздыблено и нагло устремлялось к Паучихе.
«Ммм... Какой вкусненький...» — произнесла она, после того как слизала и буквально обсосала мою кровь со своих пальцев. Когда она начала засасывать свои пальчики и посмотрела мне прямо в глаза, то я ясно видел пауков, которые выбегали из её зрачков и устремлялись в краешки миндалевидных глаз. И, видно, удовлетворившись моей реакцией, взяла меня за мужское естество и, ласково поглаживая, произнесла: «Дорогой, мы с тобой будем идеальны, ты и я, мы покорим этот мир!»
Я чувствовал, как она пытается пробраться через мои ментальные барьеры, но похоть всё больше и больше одолевало меня. Жажда обладания затуманивало мой разум и становилось главным моим желанием...
И тут что-то встряхнуло всю вселенную, что-то знакомое и важное...
«Проклятие, как не вовремя! Ну я до тебя доберусь, тварь!..» — пробормотала Ллос.
Мир вокруг опять встряхнуло, и передо мной возникла как бы дымка, что туманом стала покрывать и Паучиху, и пещеру, в которой мы находились. И чувство сильное, привычное, начало пробуждаться во мне...
Это была боль, боль натуральная, и ведомый ею я начал всплывать, будто из глубокой болотной трясины, куда меня затащила эта личинка богини.
Вспышка! Боль... Ещё! Ещё!!
— Хватит... -мне кажется, что я с раздражением прокричал но не услышал свой голос, только темнота и будто кто-то всхлипывает... Точно, кто-то плачет…
Я с огромным трудом всплывал из тёмной хмари, наведённой на меня Паучихой.
Почувствовал, что лежу на мягком ложе, тело будто было всё онемевшее, но ясно чувствовались горящие огнём щёки, и почему-то свербело в паху.
Попытался открыть глаза, это оказалось не так просто. Веки были тяжёлые и неподъемные, они совершенно не хотели подниматься.
Наконец-то у меня это получилось, и мне предстала безрадостная картина.
Рядом со мной, на моей же кровати сидела Елизавета Федоровна и тихо плакала, закрыв руками лицо.
Я приоткрыл рот и попробовал её позвать по имени, но вместо этого у меня получился бессвязный хрип.
Она вздрогнула и оторвала руки от лица.
Глаза у неё были опухшие от слёз, но даже в таком чуть растрёпанном состоянии она была очень мила.
«Вот Торгов пробойник! Надо ж было вселиться в такого влюблённого идиота!» — с тоской подумал я, смотря в удивлённые и чуть испуганные глаза Элли.
А та взглянула на свою правую ладонь, и со смущением убрала её за спину, потом бросила взгляд на меня, поняла, что выглядит это глупо и положила ладони себе на колени.
— Mein Lieber, ich konnte dich nicht zum Mittagessen wacken. Es ist bereits nach sieben Uhr abends, und du schläfst immer noch. Und dann sah ich, dass dein... ähm... Glied sich erhoben hatte. Außerdem hast du etwas geflüstert, einen Namen — Lucy oder Lolth, vielleicht? (Дорогой мой, я не могла разбудить тебя к обеду. Уже за семь часов вечера, а ты все еще спишь. А потом я увидела, что твоя... гм... конечность приподнялась. Кроме того, ты начал шептать какое-то женское имя, Люси или, может быть, Лоси?) — торопливо и заботливо стала расспрашивать меня Элли, аккуратно взяв меня за ладонь. Конечно, мне было видно по её ауре, что волнения за меня у неё не так уж и много. На самом деле, Элли одолевает ревность.
Я попытался ей ответить, но горло было пересохшим, и у меня вышел только очередной хрип.
Напоив меня водою, помогла усесться поудобней на кровати. Силы потихоньку возвращались ко мне, единственное, что меня смущало и злило, так это фантомные боли, возникавшие на тех местах моего тела, над которыми издевалась Ллос.
— Милая, у меня отчего-то болит левая сторона лица, и даже кажется чуть припухла? — произнёс я, потрогав и вправду припухшую щёку, и вопросительно взглянул на эту ревнивицу. А та отвела взгляд и чуть покраснела.
