Рёнгвальд, как и всё остальные охотники, наконец-то получил возможность разглядеть невиданного зверя. Им оказался огромный, в полтора человеческих роста, широченный бурый медведь. Толстенные лапищи с острыми, длинной с хороший кинжал, когтями, царапали мелкие камни. Плотная шкура, выпирающие из пасти клыки, капающая на землю кровавая слюна, острые маленькие чёрные глазки.
Стоявший позади Сигурда отрок метнул копьё. То, ударив в зверя в шкуру, высекло сноп ярких искр, и улетело в придорожные кусты.
– Магический зверь! – заорал Морозец, – Вместе – разом!
Атаковать одновременно не получилось. Медведь, отреагировав на крик, ускорился, сбил с ног прозевавшего удар Сигурда, и навалился на того сверху всем весом. Отрок, метнувший копьё, не успел даже вытащить меч. Хотя, обычное железо вряд-ли помогло бы против такого противника. С лапы медведя сорвался сноп магических искр, яркая вспышка, и в отрока ударила короткая молния. Тот, дёрнувшись пару раз, ничком повалился на траву. В нос ударил запах палёного мяса.
– Ааа! – диким голосом ревел лежавший под медвежьей тушей Сигурд, пытавшийся пробить толстую шкуру ударом кинжала, как недавно показывал старый варяг. Куда там! Медведь, несмотря на кажущуюся неповоротливость, резко спрыгнул с парня и снова ударил. В этот раз не молнией, а просто когтистой лапой.
Сигурд успел на долю секунды раньше. Толстый ледяной шип, выросший в руке мага взамен брошенного кинжала, ударил медведя прямо оскаленную пасть. Мишка недовольно заворчал, затряс головой, мощными челюстями перекусил шип, проглотил.
– Магией его, князь! – заревел Морозец, бросая в зверя небольшой поясной топорик. В этот раз защита медведя не сработала, сказался магический перегруз. Топор вошёл чуть повыше левого плеча. Не глубоко, на ладонь. Оглушительный медвежий рёв пронёсся по всему лесу. Коротким ударом лапы тот переломил древко, развернулся, бросив Сигурда, и метнулся к первому попавшемуся воину.
Дружинники и пара оставшихся на ногах отроков сбились в кучу, мгновенно собрали строй и ощетинились копьями. Медведь, поняв, что момент упущен, развернулся и намерялся рвануть в лесную чащу, под прикрытие кустов.
– Расступись! – заорал Рёнгвальд. Строй открылся на один удар сердца. Ярлу хватило. Острый ледяной диск, слетевший с рук Рёнгвальда, вылетев из строя, подрезал удирающему зверю заднюю правую лапу. Медведь зло рявкнул, оглянулся. В глазах зверя метнулись магические искорки.
– Ложись! – крикнул Морозец, подавая пример и первым падая на землю. Мощный раскат грома пронёсся по лесу, яркая вспышка на мгновенье ослепила Рёнгвальда. Молния, ударившая из пасти зверя, попала в стоявшую позади разом упавшего строя высокую ель. Дерево, треснув у самого корневища, шумно рухнуло на землю, и чуть позже ярко вспыхнуло ядовитым зелёным пламенем.
– Ааа! – взревевший Сигурд, успевший вскочить на ноги, отбросил в сторону щит, высоко подпрыгнул и ударил. Мощно, сильно, красиво, с двух рук. Ледяной кол саженной длины, выросший в руках парня в последний миг, пробил медведю загривок, и вышел снизу, намертво пригвоздив того к земле. Лёгкий разряд прошёлся по всему телу мишки. Сигурд задёргался, волосы вздыбились, тот разом стал похож на взъерошенную весеннюю ворону.
Медведь засучил задними лапами, силясь подняться. Ярун, выхватив из-за пояса топор, метнулся к лежавшему на земле зверю и ударил. Раз, потом ещё раз. Медведь взревел, попытался достать варяга лапой. Тот легко уклонился, и особо сильный ударом снёс зверю голову. Разум в глазах умирающего зверя мгновенно угас, раскрытая в злобном рыке морда задеревенела.
Сигурд, чуть поддёргиваясь, сполз с туши убитого на землю и чуть слышно застонал. Морозец, подошедший сбоку, начал увлечённо рассказывать Рёнгвальду:
– Вот это зверюга! Шкура толстенная, железо не пробьёт, а если особо сильно ударить, то и молнией получить можно. Ох, Перунов зверь! Представь, княже – строй наших с такими вот щитами, да в таких бронях! Да ни один враг не устроит!
Рёнгвальд мгновенно развернулся и внимательно посмотрел на парня. Тот хоть понимает, что он сейчас сказал?
Морозец продолжал нахваливать умершего зверя, осторожно щупая лапы, трогая шкуру, живот, зачем-то полез медведю в пах. Направленного на него заинтересованного взгляда увлечённый дружинник не замечал.
– Княже, зверя тут разделывать станем или на волокушу, и до лагеря? – спросил Ярун, вытирая кровь с лезвия топора о шкуру убитого медведя.
– Здесь разделаем, такую тушу до лагеря до вечера не дотащить, умаемся, – махнул рукой Рёнгвальд, снимая с меча заклятье и пряча клинок в ножны.
– Непонятно только, чего он на нас напал? Ушёл бы, мы б его и не догнали, – продолжал тем временем Морозец, прекратив шарить у медведя в паху, и обходя тушу со всех сторон.
– С голодухи, – сказал другой подошедший дружинник, указывая на брюхо поверженного медведя, – Время уж почти лето, а жирка мишка не нагулял. Кушать хотелось, вот и напал.
