Брат Светозар. Конный. В броне. Загорелое молодое лицо, короткие варяжские усы только-только пробились над верхней губой и постепенно густеют. Глаза голубые, пронзительные – единственное, над чем не властны лучи яркого солнца Днепровских степень, смотрят на Яруна с беспокойством.
– Опять? – спросил Светозар. Их кони шагом шли стремя в стремя. Впереди и позади, на пару стрельбищ, растянулась конная сотня киевлян. Пыль, зной, палящее солнце, выжегшее всю растительность на много вёрст вокруг – всё это тянуло в дрёму и убивало бдительность. А воину её терять никак нельзя. Иначе – не быть ему воином. Иначе – смерть.
– Да, – сухо ответил Ярун, качнул бритой головой, прогоняя вялые мысли, быстрым взглядом оглядел свою сотню. Жарко. Пот струиться по лицу. Большая часть гридней, по примеру своего батьки, обмотали блестящие на солнце шлемы в тряпицы, заранее смоченные речной водой. Хоть какое-то спасение от зноя.
– Что видел? – не унимался Светозар. Его конь, мощный, поджарый, мышастой масти, почуяв настроение хозяина, шумно храпнул, и чуть ускорил шаг. Брат придержал жеребца, погладил по шее, наклонился к самому уху, зашептал что-то ласковое.
– Всё тоже, – нехотя ответил Ярун, когда их со Светозаром кони снова пошли рядом.
– Может, зазря ты тогда от Ведомира ушёл? – в который раз повторил Светозар, глянув на брата.
– Зря, не зря, – Ярун тяжело вздохнул, – Чего уж теперь гадать?
– И зачем только Игорю понадобилось посылать нас в такую даль? – зло спросил Светозар, сплёвывая тягучую слюну в дорожную пыль. Не дождавшись ответа, продолжил сам, – Копчёные здесь не ходят, колодцев, считай, нет. Отправил бы малый десяток. Нет, всю сотню ему подавай! Накануне переговоров с хазарским хаканом!
Ярун не ответил. Он думал. Каждый раз, когда Велес, владыка подземного царства, посещает в ведениях своего бывшего служителя, происходит что-то нехорошее.
«Может прав Светозар? – в который раз спросил себя сотник, – Зря я ушёл из Веселова капища? И с Ведомиром не всё гладко вышло. Может, проклял меня старый волох?»
– Сотник! – послышался где-то невдалеке крик одного из доверенных десятников, вновь возвращая Яруна из мира грёз, – Всадник, двуоконь! Скачет резво, по нашему следу идёт! Дудята говорит, из наших! Видать, случилось чего!
«Олег!» – страшная мысль ударила киевского сотника в голову, будто нурманское копьё. Ярун встрепенулся, развернулся на месте, ударил каблуками конские бока.
– Сотня! – взревел варяг раненым зверем, – Галопом! За мной!
И пустился вскачь навстречу посланцу. Светозар, чуть подостлав, нагнал брата спустя десять ударов сердца, ловко, на ходу передав поводья заводного. Посланцем оказался один из молодых киевских отроков, совсем недавно взятых в дружину.
– Сотник! – издалека звонко закричал он, – Великий князь занемог! Быстрее, сотник...
– Сотник! Сотник, очнись! – кто-то настойчиво тряс Яруна за плечо.
Старый варяг резко втянул воздух полной грудью, широко распахнул глаза, зло уставился на стоявшего перед ним отрока Некраса. Парень выглядел взволнованно, тупой учебный тренировочный меч лежал на земле чуть поодаль.
Ярун вдруг осознал, что лежит на спине. По синему летнему небу медленно плывут мягкие пушистые облака. Старый варяг с кряхтением поднялся, помотал головой, прогоняя наваждение.
– Я даром ударил, – сообщил Некрас, чуть виновата глядя на Яруна, и помогая тому встать на ноги, – Ты магию рассеял, и вдруг упал. Глаза у тебя страшные стали, сотник.
«Сотник», – про себя усмехнулся старый варяг, опираясь на плечо парня. Нурманский ярл Рёнгвальд, а ныне князь Полоцкий Роговолд поставил Яруна старшим над всеми отроками, коих и более сотни вышло. И сейчас Некрас, с которым варяг занимался отдельно после общей вечерней трапезы, как с родичем, назвал его сотником.
– Что меч бросил? – отпихнув отрока, спросил Ярун, гроздно сдвинув брови.
– Так ты же... – начал было Некрас, но варяг резко перебил его:
– Ты воин или пахарь босоногий? Мало я тебя гонял, паршивца?
Некрас, завидев, что с его учителем всё в порядке, и он больше не собирается падать на земь, быстро метнулся, подхватил лежавший в пыли учебный меч и принял боевую стойку.
«Еко меня накрыло, – думал про себя Ярун, гоняя отрока по двору, – И не помню ничего. Зачем приходишь ко мне, зверь Велесов? Опять пакость какую-то готовишь? Зачем напоминаешь нехорошее, что уже минуло? Перуне Молниерукий, бог воинов славных, подмогни мне!»
Полгода провёл ярл Рёнгвальд Олафсон в тяжёлой подготовке к великому походу. Полоцкие кузнецы, под постоянным приглядом Кривого, день и ночь ковали брони, мечи, топоры, ладили наконечники для стрел и копий. Мастер, получив в руки приличную заготовку, скрывался за дверями своей кузни, и через несколько часов передавал в руки полоцким дружинникам дорогие артефакты.
