Ночью разыгралась непогода. Дождь часто бил и хлестал паруса, ярко сверкали молнии, сильные волны шумно бились в борта хеландия. Феофан, ворочаясь на узкой койке в своей каюте, никак не мог уснуть.
Два месяца назад, пятнадцатью судами успешно разгромив варваров у входа в пролив Босфор, он не пустил архонта Ингваря в город кесарей. Победа была великой. Почти десять сотен судов и более сорока тысяч воинов отправились на морское дно.
Упустил патрикий самую малость, меньше десятой части росских кораблей. И теперь эта меньшая часть, избежав кары Господней, продолжает терзать империю. Из-за его, патрикия, ошибки. Лишь бы никто в Палатине не решил, что он сделал это нарочно.
Феофан поднялся, глянул в мутное окно каюты. Тьма непроглядная, дальше вытянутой руки ничего не видать. Патрикий облачился в доспех, потуже затянул ремешок имперского шлема, закинул тёплый кожаный плащ и поднялся на палубу.
Дождь лил как из ведра. Громкие раскаты грома и яркие вспышки молний то и дело озаряли небосклон. Феофан стоял на носу своего хеландия и напряжённо вглядывался в темноту.
– Ужасная ночь, – проговорил он стоявшему рядом дежурному гвардейцу. Тот быстро кивнул, соглашаясь.
Особенно яркая молния на миг ударила совсем рядом с берегом, на долю секунды осветив его. Сердце патрикия ёкнуло, забилось чуть сильнее. Кровь прилила к лицу, дыхание участилось.
Патрикий прислушался. Тёплая вода Эвксинского понта шумно плескалась за бортом. Снизу, в трюме хеландия, чуть слышно храпели прикованные цепями к гребным скамьям рабы. И тут Феофан услышал. Даже не так, в ночной темноте и звуках бушующей стихии он просто угадал звук.
– Залп прямо по курсу, – скомандовал он расчёту носового орудия.
Стоявший рядом гвардеец изумился.
– Зачем, друнгарий? – попробовал возразить он, – Мы много раз пытались достать до росских кораблей. Не хватает самую малость...
– Залп прямо по курсу! – бешено заревел Феофан, вскидывая руку. Разбуженные приказом патрикия инженеры шустро принялись настраивать огненосную машину. Через две минуты, показавшиеся Феофану вечностью, сгусток зелёного пламени плюхнулся недалеко от берега, яркой кляксой растекаясь по морской воде.
Стоявший рядом гвардеец уже не раз так делал, и быстро понял, что дело это бестолковое и напрасное. До кораблей россов слишком далеко, шагов двести, а может, чуть больше. Машина же могла метать огонь лишь на восемьдесят, максимум девяносто. Огненное облако пролетело и разлилось широкой лужей, словно маленькое яркое солнышко в беспросветной темноте.
Но патрикию хватило и этого. Он увидел, как шагах в пятидесяти от разлившегося в море греческого огня, шустро работал вёслами, последний росский кораблик старательно пытался укрыться в ночной темноте. Небольшой, пузатый купец, с нашитыми поверх бортов дубовыми досками. Патрикий часто видел такие, когда приезжал с торговыми и государственными делами в Херсонскую фему.
– Трубач, сигнал к атаке! – взревел Феофан, остервенело сбрасывая с плеч кожаный плащ, – Вперёд, не дайте этим варварам сбежать!
Момент, когда ромейский огненосный корабль внезапно плюнул зелёным огнём, видели многие. Яркая лужа широко растеклась по воде, подсвечивая берег, где пару часов назад мирно стояли лодьи русов. Рёнгвальд, шедший на одном из драккаров, зло стиснул зубы.
«Заметили?» – пронеслась в голове ярла страшная мысль.
Его корабли шли в конце общего построения. В этот раз он не стал делиться, желая по возможности сохранить богатую добычу. Внезапно в ночной темноте грозно взревела вражья сигнальная труба.
– Йотуны подери этих треклятых ромеев! – гневно выругался Рёнгвальд, – Свободная смена – на румы! Гребите, братья!
Тёмный силуэт ромейского корабля, до того мирно стоявший на месте, пришёл в движение. По обеим сторонам хеландия выросли длинные вёсла, шумно забившие по морской воде. Ромей, развернувшись на месте, шустро двинул за ускользающими из ловушки лодьями русов.
– Рёнгвальд! – заорал стоявший у кормила Турбьёрн, – Глянь туда!
Ярл оглянулся. Хеландии, до того плотным строем стоявшие вокруг стоянки русов, одна за другой снимались с якоря и устремлялись в погоню.
– Что там? – крикнул Рёнгвальд, до конца не сообразив, что брат имеет ввиду.
– Проскочим, брат! – безумно рассмеявшись, крикнул в ответ Турбьёрн, – Развернёмся и уйдём в открытое море! А там в рассыпную! Ромеи на станут гоняться за каждым судёнышком!
Рёнгвальд на мгновенье задумался. План был рискован. Но тащиться в хвосте общей колонны, в слабой надежде на то, что они сумеют вырваться из постепенно затягивающейся петли, ещё хуже.
– Разворот! – перекрикивая шум шторма, заорал Рёнгвальд, – Разворачивай! Обратно!
Кормчие на его на ближайших лодьях, услышав крик своего князя, один за другим поворачивали, направляясь вслед за головным драккаром. Длинные вёсла шумно пенят морскую воду. Гребцы на румах одновременно гнут спины, толкая Суртура в беснующейся стихии.
