К третьему дню операция приобрела системный характер — аресты шли волнами, по заранее составленным спискам, и если сначала брали только явных подозреваемых, то теперь сети затягивали всё шире. Взяли владельца оружейной лавки на Мясницкой, у которого под прилавком нашли партию карабинов Мосина, переделанных под манер известного кулацкого обреза. Задержали студента-технолога, разрабатывавшего чертежи самодельных бомб в своей комнате в Лефортово. Вычислили курьера, перевозившего динамит в двойном дне чемодана — его взяли на вокзале, когда он уже садился в поезд до Киева. Каждый арест давал новые имена, новые адреса, и жернова системы начинали крутиться быстрее, перемалывая не только виновных, но и тех, кто просто оказался рядом.
Жестокость была не самоцелью, а инструментом — никто не пытал арестованных на допросах, но и не церемонился. Тех, кто молчал, оставляли в карцерах на сутки без воды, тех, кто сопротивлялся, приковывали наручниками к трубам в позах, не дающих уснуть. Один из задержанных, бывший артиллерийский офицер, устроил драку в камере и был усмирён ударом приклада в живот — когда он очнулся, следователь положил перед ним фотографии его жены и детей и спокойно спросил, готов ли он ради своих принципов оставить их без кормильца. Офицер заплакал и заговорил.
К концу недели город изменился — трактиры опустели, подозрительные личности исчезли с улиц, а в полицейских участках не хватало мест для всех задержанных. Но главное — поток оружия к столичным революционерам был перекрыт. На складах ввели тройной контроль, армейских чиновников перетряхнули, а в Охранном отделении теперь лежали списки всех, кто так или иначе был связан с подпольем.
— А ты меня с каждым часом всё больше удивляешь, князь, — заявил Александр, когда я прибыл к нему на отчёт, — То оружие мастеришь, то рабочих на рудниках успокаиваешь своеобразным способом, то из страны бежать пытаешься, то теперь ещё и умудрился отыскать информацию о столичных революционерах. Не поделишься информаторами?
— При всём уважении, ваше императорское высочество, но стоило бы вашим силовикам капнуть чуть глубже, и они бы смогли сами отыскать информацию. Правда, не ошибись бы солдаты и полицейские в новогоднюю ночь, то всего можно было бы избежать.
— Поверь мне, Игорь Олегович, армейские и полицейские чины мы перетряхнём с удвоенной силой. Их ошибки стоили государственной казне по меньшей мере сотню тысяч рублей, но что случилось — то случилось. Быть может, не подорви они танк, то не было бы такой массовой зачистки. Знаешь, сколько людей было задержано по всему городу?
— Откуда, государь? У меня нет никаких информаторов в среде полицейских. Мне они просто не нужны.
— Ещё бы они у тебя были, — Александр раскрыл большой журнал с крепким переплётом, — Восемьсот тридцать два человека. Половине из них уже выставлены обвинения по обширному списку: от простой незаконной торговли до спонсирования терроризма. У судов будет достаточно работы на ближайшие несколько месяцев.
— Безусловно.
— Впрочем, позвал я тебя не только для того. У меня есть скорбные вести для тебя.
— На меня решили завести уголовное дело по инерции? — улыбнулся я.
— Будешь так ёрничать, и шутки воплотятся в реальность, — Александр посмотрел на меня так, что стало понятно, что шутки сегодня великий князь шутить не собирается, — Я тебе одному из первых сообщаю о том, что со светлейшим князем Щербатовым всё очень плохо. Я послал к нему лучших врачей в Империи, но они дают ему не больше пары дней для жизни, а ты понимаешь, к чему это может привести.
— Что теперь мне нужно будет управлять средствами их рода, — кивнул я.
— Не только, — великий князь вздохнул, — Дмитрий умел держать в своих руках фабрики железной хваткой, особенно после восстаний на уральских фабриках, но всегда есть большая возможность того, что левые идеи вновь смогут охватить регионы, и этого допустить просто нельзя. Четыре с лишним сотни человек мы арестовали только в Москве, и я уверен, что их значительно больше, а по Уралу их могут быть тысячи, и там они уже имеют опыт восстаний. Практически успешных, надо сказать.
— И что вы приказываете мне сделать?
— Это не приказ, а скорее рекомендация. Тебе нужно отправиться на уральские фабрики и наладить там отношение с рабочими. Похоже, что вскоре нам понадобится вся промышленность рода Щербатовых, так что там должно быть всё в порядке. Уральская сталь должна идти не прерываясь.
Предсказания великого князя оказались верными. Всего через три дня по всей Москве разошлись новости о смерти светлейшего князя. Всё же, этот человек входил в состав десятка самых богатейших жителей столицы, уступая только августейшей семье и парочке мощнейших промышленников страны.
