Каждый дворянин обязан служить своему покровителю, при каком бы монархе он ни жил. С мечом ли в руках, на службе письменной ли, но обязан был работать, не покладая рук, проявляя все свои таланты. Воевать я не умел, в письме и счетоводстве не преуспел. Моим оружием стали хитрость и знания - лучшие инструменты для достижения цели, когда судьба гонит тебя взашей с места, где уже пустил корни.
Небольшая сибирская речка лениво извивалась между крутых берегов. Она то прижималась к обрывистому склону, то отдалялась, будто в моменте передумывала над своим решением. В лучах рассвета воды переливались холодным серебром, напоминая тончайшие нити, которые можно встретить у умелых портных на дорогих нарядах.
Берега реки щедро поросли густой, сочной травой. Местами она доросла до колена. Из зелени торчали жёлтые огоньки купавниц и лиловые кисти дикого шалфея. Воздух над водой дрожал от налетевшей многочисленной мошкары, а у самой кромки воды, где земля была прохладной и влажной, в зарослях отдыхали лягушки.
Всего в нескольких шагах от приречного разнотравья стеной стоял могучий сибирский лес. Сосны и кедры, тёмные, как ночное чистое небо, терялись в утреннем полумраке. Внутри же, за древесными стволами, прятались непроходимые буреломы и целые царства древней живности.
Я сидел на небольшом походном стуле, держа в руках удилище из тёмного и крепкого китайского бамбука. На мне была самая простая солдатская зелёная рубаха, в подобия которых воевали многие сотни тысяч простых русских солдат на фронтах мировых войн, удобные брюки-галифе были заправлены в кирзовые сапоги собственного производства. Я откровенно наслаждался удобной одеждой, ведь чопорность нарядов, в которых щеголяло дворянство в салонах, за последние полтора года мне откровенно осточертела.
Рыбалка шла неспешно. Это древнее ремесло было не столько важно своей добычей, сколько поводом спокойно подумать. Последние несколько месяцев выдались очень тяжёлыми. Приходилось многие часы проводить в своём кабинете, разбираясь со свалившимся на голову наследством. Всё же, это были большие деньги, дорогостоящие объекты культуры и даже нефтяные поля в Персии. Попавшие мне в руки средства были действительно серьёзными, и с ними было необходимо разобраться. Всё же, деньги не терпели ожидания. Было необходимо вложить их как можно быстрее, дабы они сами зарабатывали. Приходилось провести несколько сложных переписок, и часть нефтяных вышек отошла одной крупной нефтяной компании родом из Астрахани. Конечно, было жалко выпускать из рук стратегический ресурс, но нефтедобыча требовала слишком много моего личного внимания, а полностью погружаться в подобный бизнес я не собирался.
Сейчас же, когда часть активов была продана, мне удалось немного выдохнуть. Ситуация требовала отдыха, к тому же вскоре вновь придётся встать в стремя и двигаться в нужном и приятном для меня направлении — производстве вооружения. Да, понемногу собиралась всё та же небольшая мастерская, из других компаний переманивались специалисты-оружейники, готовился запуск. Я не собирался сразу же, прямиком с двух ног, врываться на сцену оружия. Сейчас гражданский рынок личного оружия был значительно богаче, чем в моё время, а государство не проявляло желания к новому перевооружению.
Леска натянулась резко, прямо без предупреждения. Я вздрогнул, но рука сработала значительно быстрее, уже совершая подсечку. Удилище изогнулось, кончик задрожал, передавая яростные сопротивления добычи.
— Ну-ка, покажись! — рыкнул я на мощную рыбину, чувствуя заигравший в жилах азарт, посматривая на наполненное прохладной водой оцинкованное ведро подле своего стула.
Вода вспенилась, и на поверхности мелькнула серебристая спина — налим, весом никак не меньше семи килограммов. Губы рефлекторно растянулись в улыбке, а мышцы всего тела напряглись, приготовившись бороться с мощной рыбиной. Пусть при дворе, несмотря на более чем обильные государственные вложения, Сибирь продолжали считать глухоманью, но где ещё можно было в древней тишине выловить подобное чудо?
— Не зря приехал, — сказал я вслух, смотря на медленно текущую реку.
Река же, как ей и было положено, в ответ только молчала. Она уносила воды куда-то дальше, в Северный Ледовитый океан. Быть может, кто-то и там сидел с удочкой в тёплой шубе, думая о своём.
Тропинка к небольшому лагерю петляла между высоких сосен. Их длинные стволы, обожжённые солнцем, отбрасывали длинные тени. Я же шёл неспешно, в одной руке держа удочку, а в другой — оцинкованное ведро, откуда изредка доносился слабый всплеск пойманной рыбины. Воздух здесь пах смолой, сырой землёй и дымком — в лагере уже разожгли костёр.
Палатки стояли полукругом на небольшой поляне, в центре стоял походный стол, на котором уже дымился самовар, а рядом суетилось двое слуг. На костре же, обложенном найденными камнями, понемногу закипал глубокий котелок, над которым колдовал Семён, насвистывая какую-то казачью песню. Он быстро оперировал кинжалом, очищенное лезвие которого блестело в летних лучах.
Один из слуг, молодой парнишка из городских жителей, направленный семьёй ко мне в услужение за звонкую монету, первым заметил меня, появляющегося из кустов, а потому согнулся в почтительном поклоне.
— Ваше сиятельство, вы с уловом?
— Да вот, взял пару штук. Хорошая рыба, — я лениво поднял ведро с плещущимися рыбами. — Для обеда отлично подойдёт.
