На искомой позиции меня встретил Витька Свекла, с улыбкой до ушей заряжающий длинные патроны в коробчатый магазин. По всем габаритам мой отстрельщик был мужиком компактным: рост чуть больше полутора метров, худющий как после трудового лагеря и вечно пригибающийся по старой армейской привычке. Вот только первым делом каждый встречный обращал внимание не на скромные по мужским меркам габариты, а на неизменно красную физиономию, за что и получил своё прозвище, а затем и одноимённый позывной. Причём морда лица у него была красной круглый год, несмотря на погодные условия и состояние организма. Впрочем, это не отменяло его вечного позитива и прекрасных навыков уничтожения себе подобных из дальнобойного вооружения. В этом он был мастаком, которых поискать ещё нужно.
Вторым ожидающим был Георгий. В отличие от балагура-снайпера, мой партнёр по бизнесу был человеком вечно спокойным, отчего и напоминал питона Каа из советской экранизации произведения Киплинга. Иногда даже казалось, что Георгий спит с открытыми глазами, пускай это и было лишь ощущением, тогда как за змеиным спокойствием скрывалась стальная хватка бизнесмена. В своё время он неплохо вложился в мой развивающийся бизнес и уже понемногу начал выходить пусть и в небольшой, но плюс, как, впрочем, и сам я, родимый.
— Егор, ёмае, ты чего так долго телишься? Мы тебя уже полчаса ждём. Я уже все узлы проверил на работоспособность успел, пересобрал винтовку раза три, а тебя всё нет и нет. Сам конструктор на ключевые стрельбы опаздывает. Где такое видано?
— Знаешь ведь, что не из постели сюда еду. Я же, блин, не керамический кабинет занял, а с переговоров, так что не возмущайся и ставь винтовку на изготовку.
Георгий в наши переругивания по обыкновению не лез, а только лишь наблюдал, потягивая из фляжки пахнущий солодом напиток.
Под молчание обоих владельцев компании, Витька поставил винтовку на сошки, в десятый раз проверил настройки и правки оптического прицела, после чего сделал приглашающий жест обеими руками, указывая мне на расстеленный на земле плащ. Театрально поклонившись, я занял свою позицию, регулируя приклад винтовки под себя.
Своим детищем я гордился. Винтовка получилась отнюдь не дешёвой, но механизм собственной конструкции действовал безотказно, прекрасно показывая себя на всех предварительных стрельбах. Естественно, что это был не первый опытный образец, а потому многие проблемы решились путём небольшого изменения некоторых узлов, исправления ствола, но результатом я был действительно доволен, надеясь, что эта модель найдёт заинтересованного покупателя среди неофициальных войск, которые, как говорил один известный человек: «Делают Россию ещё более великой на всех континентах».
Расстояние до нужной точки было не больше шестисот метров. Прекрасным стрелком назвать себя я не мог, сильно уступая своими навыками всё тому же Витьке, но на полкилометра клал десять из десяти в грудную мишень со скромным разбросом. Конечно, опыт был с менее мощными калибрами, но сейчас в своих навыках я был уверен на все сто.
— Давай, командир, дерзай! — задорно сказал снайпер, вооружаясь биноклем и направляя линзы прибора в сторону мишени.
— Патроны сам начинял? — спросил я, аккуратно передёргивая затвор, наблюдая за тем, как длинный патрон покидает магазин.
— Первый магазин от армейцев. Поделились запасы в качестве мер поддержки отечественного оружейного производства и нового поколения великих оружейников. — Витька хохотнул, — Второй магазин собственными наполнил. Но ты не ссы, командир, я всё чин по чину сделал. Хоть белке срам сможешь за километр отстреливать.
Не описать, какие эмоции я испытал в тот момент, когда грохнул первый выстрел. Звук был мощным, чистым, яростным, увесистым. В движении каждой детали ощущалась выверенная многими днями работа точность, достойная самых дорогих швейцарских часов. Всё тело, каждая клетка организма чувствовала ту титаническую мощность, которая вырывалась из нутра винтовки при выстреле. Отдача же заставляла трепетать, дрожать всех, кто находился рядом. Поднявшийся от выстрела поток обдал всех горячим воздухом. Что же до мишени? Бронебойная пуля без каких-либо затруднений прошила стальную пластину практически в двадцать миллиметров, выбив лишь небольшой сноп искр и глубоко зарывшись в толстый земляной бруствер за самой преградой, вздымая в воздух крупные комья горячей грязи.
Магазин закончился слишком быстро. Грохот выстрелов поднимал во мне детскую радость, которую я не испытывал долго. Хотелось стрелять даже не в целях баллистических испытаний, а просто ради ещё большей радости. На мгновение у меня даже появилось ощущение, что я вновь окунулся в детство, когда впервые с парнями начали разбрасываться петарды, экспериментируя со взрывами насколько вообще хватало фантазии.
