— Не совсем, но ты близок. Похвально. — Граф улыбнулся, — Твой папашка был одной из шестерёнок старого и скрипучего государственного механизма. Стоит отдать ему должное, ведь он действительно тратил свои деньги и на простой народ, но лучше иметь врагов меньше, вот я и решил этим воспользоваться. Кто же мог знать, что мой горячо любимый отец решит обручить мою сестру с тобой. Хотя, тебе тоже надо отдать должное, ведь ты оказался расторопным. Хватило всего лишь двух покушений для того, чтобы ты начал действовать. Молодец, Игорь Олегович, молодец. Я бы похлопал тебе, но боюсь разбудить своего раненого отца.
— Ну и зачем было убивать отца? Он твоя родная кровь, трудящаяся в поту и крови для того, чтобы будущие поколения вашего семейства могли жить спокойно. Хотя, это был самый короткий путь для того, чтобы заполучить все необходимые ресурсы.
— Ты сильно упрощаешь! — Пётр резко обернулся, — Это была необходимость! Он тормозил прогресс. Какое бы ни приняло решение наша императорская семейка, граф Ливен всегда выступал им в поддержку! — Молодой Ливен хлопнул ладонью по подлокотнику кресла, — Он был крепким столпом царской власти в нашем государстве. Я терял слишком много времени, пока он был жив. Вся страна умирала, и я не должен был молчать.
Я молча положил перед графом целую стопку писем.
— Твои переписки с революционерами. Особенно интересны страницы, где вы обсуждаете оружие, банковские платежи и взносы от сочувствующих на дело революции. Неожиданно меркантильно для революционера, ратующего за дело народной власти.
— Деньги... — Революционер улыбнулся, — Деньги есть ничто иное, как инструмент. Инструмент, которым мы пользуемся, чтобы достичь наших целей. Впрочем, не мне это тебе объяснять. Ты считаешь себя кроителем судеб, но фактически являешься точно таким же инструментом, которым пользуются вышестоящие люди. Для них мы не больше, чем пешки, которыми можно пожертвовать в любой удобный момент.
— Быть может и так, но сейчас меня совсем не волнуют высокие игры политиков. До них мне просто не дотянуться, а твою проблему нужно решать сейчас. Желательно, сделать это как можно быстрее, чтобы ты не натворил дел, что приведут к большим смертям.
— И что теперь? — Пётр налил себе в стакан новую порцию коньяка, — Прикончишь меня в собственном доме? Пустишь мне пулю в затылок, как сделал это с Лебедевым?
— Какой в этом смысл? — Я вернулся в своё кресло и покрутил стоящий на кофейном столике глобус, — Знаешь, человечество уже тысячи лет пользуется другим старым наказанием. Лебедева пришлось убить по обстоятельствам, иного выхода у меня просто не было, а вот с тобой другое дело. Гораздо проще будет отправить тебя в изгнание. У тебя достаточно денег для того, чтобы отправиться в любую страну и уже там продвигать собственные идеи, не подвергая опасности собственную семью. Германские княжества, Уругвай, Мексика, Американские штаты, Китай — многие страны будут готовы принять русского дворянина, в кошельке которого имеется несколько тысяч и даже десяток тысяч рублей.
— Слишком благородно для человека, который принял на себе роль палача. Почему же я должен тебе поверить? Может быть, что ты сейчас в глаза мне говоришь одно, а потом пустишь пулю в спину. Только ночью ты убивал моих людей, моих товарищей, а сейчас решаешь отпустить меня на все четыре стороны? Подозрительно, князь, подозрительно.
— Для такого моего решения есть одна ключевая причина — твоя сестра. Не будь её, и тогда пришлось бы тебе мотать свою молодую жизнь где-то на сибирских рудниках. Сомневаюсь, что тебе понравилась бы такая участь, но твоя сестра спасла тебе жизнь.
— Пусть так, князь. Ты победил, а значит суждено мне быть в изгнании. Даю тебе слово дворянина, что не стану больше проблемой для вас. Дай мне всего сутки, и тогда я покину страну на ближайшем поезде. Тёплое итальянское побережье давно ждёт меня.
Переговоры были заключены самым древним способом, которым уже сотнями поколений мужчины подтверждали свои соглашения — рукопожатием. Пётр не стал долго задерживаться в собственном доме, покинув богато украшенную гостиную всего через несколько минут.
Я продержался недолго. Какое-то время я смотрел на медленно крутящийся перед глазами глобус. Сон постепенно захватывал меня, погружая в тёплые объятия. Нужно было бы избавиться от окровавленной одежды, почистить оружие после стрельбы и вообще отправиться в собственное имение, дабы успокоить домочадцев. Наверняка они были обеспокоены, заметив моё отсутствие столь ранним утром. Желательно было сочинить на скорую руку хотя бы слабенькую историю, объясняющую появившуюся на голове рану от вражеской пули, но мозг на подобное был уже просто не способен. Всё же, за последнее время я привык к комфорту, а потому организм намекал, скорее даже бил тревогу, указывая на то, что стоит отдохнуть как можно быстрее.
