— Ничего, придётся. Объяснишь ему, своему родственнику, что вконец разорился, семья голодной сидит, и хочешь ты на хлебушко заработать у него.
— Та-а-ак… А что дальше делать?
— А дальше вот что. Известно мне, что боярин Боеслав поддерживает тайную связь с бывшим посадником Вадимом, который скрывается где-то в лесах. И надо тебе любыми способами и средствами узнать местонахождение Вадима.
— Да как я узнаю? Кто мне об этом скажет?
— А ты подумай, прикинь своим умишком. Он у тебя неплохо работает. Поступишь на службу к боярину, покрутишься среди его возчиков, повыведываешь, куда они ездят, какие задания боярина выполняют. Так, как бы между прочим, будешь интересоваться, не с умыслом, а для поддержания разговора. Может, кто-то проговорится, что ездит в лес. И сразу ко мне. Получу от тебя известие о местонахождении Вадима, весь твой долг прощу и на твоих глазах дощечку с записями сожгу. А? Разве не стоит ради такого прибытка похлопотать?
Чурила сидел, раскинув в разные стороны по полу ноги и прислонившись спиной к скамейке, думал. Потом сказал:
— Но ведь я боярина Боеслава под топор подведу.
— Жалеешь? А он тебя пожалел, когда ты у него в долг просил?
— Не просил я у него. Просто поссорились мы тогда…
— Всё равно. Разве бы он тебя выручил? Нет. А я тебе ссудил хорошую сумму. И сейчас готов простить весь долг. Ну так как?
Чурила вздохнул, пошевелился, тяжело вздохнул, ответил:
— А куда деваться? Нет у меня другого выхода. Пойду наниматься…
— Вот и прекрасно. — Сварун встал и направился к двери. — И побыстрее спроворь, а за мной благодарность не задержится.
И ушёл из избы.
Долго ещё сидел Чурила на полу, думал. Был он удивительно уживчивого характера. Ни с кем не ссорился, всем старался угодить, все его любили и уважали, в семье у него был лад и спокойствие. И вот теперь обрушилось на него такое… Он вздохнул, медленно встал, вышел и побрёл из дома. Детишки играли во дворе, на него не обратили внимания, а жена, видно, соседей отправилась навестить. Ну и хорошо, меньше будет расспросов, куда он пойдёт.
А он наладил прямо к боярину, родственнику своему.
Был боярин высок ростом, грузен, с лицом крупным, голосом звучным, как труба. Но при столь представительном виде был он ленивым и необязательным человеком, удивительно, что Вадим держал его близко к себе. Как-то Чурила попенял ему на неисполнение обещанного, так тот выгнал его со двора. Как-то примет сегодня?..
Но Боеслав оказался незлопамятным человеком.
Он пригласил его отобедать, разузнал о семье, делах. И Чуриле после этого стало стыдно, что он может навредить человеку, который так хорошо принял его, но обратного пути у него не было.
— Пришёл я к тебе с просьбой, Боеслав, — сказал … он, когда было покончено с вежливыми расспросами. — За помощью пришёл к тебе.
— Я так и подумал. С чем же ещё ты ко мне придёшь? Сколько тебе гривен требуется?
— Нет, взаймы не прошу. И так кругом в долгах как в шелках. Прими меня на работу к себе.
— Вон как! Неужели дошёл до последней точки?
— Хоть в петлю. Детишек нечем кормить.
— Вот судьба ростовщика. Сегодня — стол от яств ломится, а завтра жрать нечего. И кем мне тебя принять на работу?
— Возчиком. В извоз хочу. Больше ничего делать не умею.
— Деньги ещё считать, но в этом деле я и без тебя управлюсь. Ладно, иди на конный двор, скажи, чтобы выделили тебе коня, телегу, упряжь. Будешь хорошо трудиться, не обижу.
Чурила униженно поблагодарил и со следующего дня приступил к своим новым обязанностям. У боярина трудилось много народа, но только с десяток выезжали в дальние поездки: кто за сбором дани по селениям, кто за товаром в соседние города, а кто-то выполнял иные разовые поручения хозяина. По утрам и вечерам возчики встречались в конюшне, перебрасывались накоротке словами приветствия, делились новостями, шутили. Как ни прислушивался Чурила, никто из них даже намёками не помянул о Вадиме. Так он и сказал Сваруну, когда тот пришёл к нему примерно через месяц.
— О детишках своих не забываешь? — спросил его Сварун, пронизывая пристальным взглядом.
— Помню, как можно, — отвечал сокрушённо Чурила.
— Старайся. Изо всех сил старайся, — наставительно сказал Сварун напоследок.
Через неделю после этого разговора вызвал его к себе боярин Боеслав. Плотно закрыл за ним дверь и накинул крючок. Чурила тотчас насторожился, догадавшись, что предстоит важный разговор.
— Важное задание нужно выполнить, — сказал он приглушённым голосом. — Чтоб об этом никто не знал, не ведал. Думал я, кому поручить, и на тебе остановился. Всё-таки остальные возчики все чужие люди, хоть и давно у меня работают. А ты родственник, свой человек.
— Выполню как скажешь, боярин. Ни одна душа не узнает, — внутренне замирая, ответил Чурила.
— За сараем стоит телега, уже нагруженная и закрытая полотном. Она под охраной, но охранники предупреждены, что возчиком назначен ты. Утром запряжёшь двух коней и отправишься до селения Дикий Лог, что на реке Мета. Там найдёшь Волобуя, скажешь от меня, и попросишь указать дорогу к Бирюку. Запомнил?
— Да. А какой груз повезу?
— Оружие! — выдохнул Боеслав.
