Поляну наполнил гул голосов. Столы начали ломиться от дымящейся еды, которую с поразительной ловкостью разносили слуги. В мгновение ока перед нами выросла гора яств, которой хватило бы на неделю.
Инстинкт вопил об отраве, но Светозар слегка ко мне наклонился.
— Не будете ли вы возражать? — он кивнул на дымящуюся птицу.
— Прошу, после вас, — прозвучало с улыбкой.
— Понимаю ваш скептицизм, Князь Василий, но причин для страха нет. Ваша смерть не принесёт мне ни радости, ни пользы. Я хочу строить между нашими поселениями мосты, а не сжигать.
Светозар осторожно подцепил кусок курицы с моего блюда, положил на свою тарелку, разрезал и съел, запив вином из общего кувшина.
— Но, — продолжил он, — я полностью понимаю вашу осторожность. Пожалуйста, если это не будет слишком грубо, — он передал мне свою тарелку, — угостите меня своими блюдами.
На его лице расцвела самая широкая улыбка из всех, что доводилось видеть. Рисковать, полагаясь на слово едва знакомого человека? Увольте. Пришлось сделать то, о чём он просил. На тарелку легли морковь, картофель, помидоры и ещё курица под соусом. Он принял тарелку и принялся за еду.
Я кивнул в сторону девушек, дав сигнал к началу трапезы.
— Должен признать, — его слова прозвучали, как только тарелка наполнилась, — Ваша осторожность с едой понятна. В моём положении тоже приходится быть начеку.
— Ценю понимание. Как я уже говорил, у меня нет причин вам вредить. Вы проявляете учтивость, редкую в этом жестоком мире. Я предпочту иметь такое племя, как ваше, на своей стороне, а не против. Это будет разумно и выгодно для нас обоих.
Согласный кивок. Бокал с вином взметнулся вверх. Светозар посмотрел с недоумением.
— Вы просите меня выпить это?
— Нет, — на моих губах мелькнула улыбка. — Это обычай у моих людей. Стукаются бокалами, чтобы отметить что-то хорошее.
— Понятно… — Светозар поднял свой бокал, и они соприкоснулись со звоном. — Откуда такой обычай?
— На моей родине тысячу лет назад воины ударялись кубками так, чтобы вино переплёскивалось из одного в другой. Так они проверяли питьё на наличие отравы. Если помирать от яда, так всем вместе. Доверие в те времена даже среди своих было большой роскошью.
— Кажется, на наших землях дела обстоят не сильно иначе, — ответил Светозар.
Трапеза продолжилась. Бдительность не отпускала, рука то и дело проверяла рукоять меча на боку, но в остальном пришлось предаться еде. Казалось, солнцепоклонники не знали меры ни в еде, ни в вине, оставаясь при этом стройными и изящными.
В середине пира статую Светозара погрузили в повозку и куда-то повезли.
— Куда её? — спросил у Светозара.
— В место более… уединённое, — казалось он с трудом подобрал слово. — Место, которое я был бы рад вам показать. Полагаю, нам есть о чём поговорить.
— О чём же? — с любопытством прозвучал мой голос.
— Если это не слишком дерзко, у меня накопилось к вам довольно много вопросов, да и предложений. Думаю и у тебя найдется что обсудить со мной с глазу на глаз.
Князь солнцепоклонников видел меня насквозь. Но его прямота подкупала.
— А как же жёны? Ты же понимаешь, я беспокоюсь за них.
— Полностью понимаю. Но заверяю, они будут в полной безопасности. Тебе не обязательно верить мне на слово, но знай: я всегда отвечаю за свои слова.
Да. Доверие хрупкая вещь. Но если он решил нас убить, то сделает это в любом случае.
Я повернулся к Стефании, наклонился к самому её уху, мои пальцы деликатно раздвинули пряди её волос. Прежде чем прозвучало слово, её рука легла на моё бедро и легко сжала.
— Иди… — прошептала она в ответ. — Мы с девочками о себе позаботимся.
— Ты безоружна…
— Но они-то нет.
— Хорошо. Держитесь вместе. Если что, — сразу к повозке.
— Будем.
Она отстранилась, нежно коснувшись щеки губами. Мягкое прикосновение Стефании всегда пробирало меня до дрожи. Подавив её, пришлось вернуться к разговору с Светозаром.
— Не возражаешь, если перед прогулкой перекинусь парой слов с домовым?
— Конечно. Встретимся там, у повозок…
Через несколько минут я уже отмерял путь к конюшням. Они оказались огромными, не в пример моим. В загонах стояли странные фиолетовые кони. В углу, как машины на парковке, — ряды повозок. Найти среди них свою не составило труда: Заря и Стрела жадно пили воду из корыта.
— Вы двое в порядке, — сказал я, хлопнув по конским спинам. — Но где наша повозка?..
Где-то среди экипажей раздался низкий визг, перешедший в высокий крик.
Нападение⁈
Я ускорил шаг, быстро переходя на бег между повозками и ориентируясь на звук. Источник шума нашёлся быстро.
Это была моя собственная повозка.
— Кузя, ты только держись!
Корму повозки тряхнуло. Ноги сами понесли назад, рука уже легла на эфес меча.
Я взлетел на заднюю ступеньку, рывком отдёрнул холщовый полог и заглянул внутрь.
Ради вашего же душевного покоя, не стану описывать то, что предстало в полумраке. Скажу лишь, что увиденного хватило, чтобы отшатнуться и вжать ладони в глаза, сдавленно выдохнув:
— Жёванный крот… Мои глаза!
Сарказма в этой реакции была лишь половина. Вторая — неподдельный, травмирующий психику кадр.
