— Просто, — ответил ей, хотя внутри всё вибрировало от холодной ярости. — Их взяли не для того, чтобы держать в общей яме. Стефания — жена князя, Лада — дочь Светозара. Я почти уверен, дикари устроят из их плена самое настоящее представление. Значит, искать нужно там, где больше всего шума, огня и криков.
— С ними всё будет в порядке, — уверенно, почти зло ответила Лара. — А вот с дикарями — вряд ли, когда мы с ними закончим. Готовы?
В памяти внезапно всплыло лицо Забавы, её искажённое яростью и болью лицо, и последние слова, брошенные мне вслед:
«Верни её. И убей всё, что встанет на пути. Мужчины, женщины, иные существа — плевать. Если они преградят дорогу, руби их».
Жестокие слова, но в них была та правда, которую может понять лишь тот, кто терял близких. Забава знала цену утраты. Теперь угроза нависла над Стефанией. Моей младшей женой. Подвести её, как и любую из жён, было немыслимо.
— Поторопимся, — сказала я, выйдя из пещеры.
Иляна пошла первой, спустившись к реке бесшумно как тень. Лара последовала за ней. Я двинулся последним, инстинктивно бросив быстрый взгляд назад. Пока что всё было тихо. Никаких признаков погони.
Кроме одного. В десяти метрах позади, над самым берегом, в неподвижном воздухе парил светящийся зелёный шар.
Что за чёрт?..
Холодный пот прошиб спину. Шар был точь-в-точь как те зловещие огни из видения с дриадой. Совпадение? Или что-то невидимое следит за нами всё это время?
Я протёр глаза, но наваждение не исчезло. Сфера мягко пульсировала ровным, неземным светом, словно живое сердце. Мой взгляд замер на ней, пока шар не метнулся в сторону, вглубь леса, и не пропал из виду. Но ощущение чужого, наблюдающего присутствия осталось, неприятной занозой свербя в затылке.
— Василий? — позвала Иляна шёпотом.
— Да. Иду.
Мы двигались вдоль берега, по колено в холодной воде, чтобы не оставлять следов, пока не добрались до траншеи. Это был узкий, глубокий ров, прорезавший землю, идеальное укрытие. Под ногами хлюпала мутная, застоявшаяся вода с тошнотворным запахом гнили, а влажные стены кишели насекомыми, их монотонное жужжание создавало гнетущий фон. Но эти мелкие неудобства были ничем по сравнению с тем, что ждало снаружи. Каждый шаг напоминал, насколько мы уязвимы. Если нас обнаружат здесь, в этой естественной ловушке, — нам конец.
Звуки леса здесь, внизу, казались громче и настойчивее.
— Вам не кажется, что стало теплее? — прошептала Иляна, отмахиваясь от мошкары.
— Да, — подтвердила Лара. — Я думала, это из-за замкнутого пространства, но жара и влажность нарастают.
Я был приучен игнорировать холод и зной, сосредотачиваться только на цели, но женщины были правы. Воздух стал тяжёлым и липким, как в парилке.
Мы шли, пока звуки не стали отчётливее. Это были уже не насекомые. Знакомые, прерывистые, гортанные вопли лесных дикарей. И они приближались.
Траншея начала мелеть, и вскоре наши головы оказались на одном уровне с землёй. Пригнувшись, мы двинулись дальше, пока не увидели его. Поселение дикарей. Оно полыхало впереди, словно огромный адский пожар, разведённый посреди ночного леса. Его багровое зарево окрашивало небо и пробивалось даже сквозь густую чащу. Оранжевые и красные языки пламени дико плясали над частоколом, отбрасывая по лесу зловещие, дёрганые тени.
Оно было огромным. Гораздо больше, чем я мог себе представить. Это был не лагерь, а настоящий город, способный вместить не сотни, а тысячи дикарей.
Траншея резко закончилась. Мы присели у её края, скрытые кустами, и уставились на полыхающее впереди поселение.
— Какое огромное поселение, — выдохнула Иляна, её глаза были широко раскрыты.
— В Полесье существуют такие большие города? — мысль пришла неожиданно, я никогда не спрашивал их об этом.
— Когда-то давно их существовало много. Целые века назад, — ответила Лара, не сводя глаз с огненного зрелища. — Говорят, они были гораздо больше всех известных поселений. А теперь от них остались лишь заросшие руины в дальних землях, куда никто не ходит. Ну и вот такие пережитки как у этих дикарей.
— Ясно. Нужно подобраться ближе, — сказал я. — Смотрите по сторонам, ищите дозорные посты на деревьях. Если они там есть, мы трупы, не дойдём даже до стен.
Я выбрался из траншеи первым. Иляна и Лара бесшумно скользнули следом, держа оружие наготове.
Двигаться приходилось медленно, на грани человеческих возможностей, просчитывая каждый шаг и проверяя чуть ли не каждую тень. Однако что-то было не так. Чем ближе мы подходили, тем глуше и тише становилось вокруг. Неестественно тихо. Инстинкты вопили об опасности. Лес так замирает только в одном случае, если рядом притаился хищник.
Поселение гудело, оттуда доносились крики, но дозорных постов не было ни одного. Ни на одной из платформ, что мы миновали. Это был очень плохой знак. Либо всех стянули к стенам для какой-то церемонии, либо они затаились где-то внизу, в темноте, и уже ведут нас.
Чем дальше мы шли, тем больше росло мое беспокойство. Проклятье. Это было слишком тихо для территории, которая должна кишеть врагами.
