Основная часть шахты оказалась внушительной камерой неправильной формы. Из стен тут и там, словно ребра древнего чудовища, выступали скальные уступы, создавая многоуровневый лабиринт. Некоторые из них выглядели вполне доступными для подъема, другие же, нависающие под рискованными углами, обещали незабываемые ощущения и вполне реальный шанс свернуть себе шею. Но, как говорится, где нет риска, там нет и удовольствия. К тому же, чем сложнее добраться до жилы, тем меньше вероятность, что ее уже обчистили до нас.
Эта центральная камера, словно сердцевина гигантского муравейника, соединялась с целой сетью более мелких подкамер и узких ходов. Чем дальше вглубь они уходили, тем теснее становились, пока наконец не превращались в непроходимые щели. Настоящий кошмар для страдающего клаустрофобией.
К счастью, никто из нашей четверки подобными фобиями не страдал. Замкнутые пространства были для нас привычной, хоть и не самой приятной, рабочей обстановкой.
Чтобы немного развеять гнетущую атмосферу и лучше ориентироваться, мы зажгли еще несколько факелов и стратегически разместили их по периметру огромной камеры. Это не только добавило света, но и создало иллюзию большего пространства, отчего пещера перестала так сильно напоминать гигантский каменный гроб.
По мере того, как мы зажигали все новые и новые факелы, их трепетное пламя выхватывало из каменной толщи все больше и больше сверкающих точек — вкраплений руды.
Мы все невольно обменялись понимающими улыбками. Даже обычно непроницаемые лица близнецов выразили живой интерес.
Похоже, мы наткнулись на настоящую золотую, ну или, как минимум, медно-железную жилу. И если тут действительно столько добра, сколько кажется, то можно будет неплохо подняться. Главное — правильно распорядиться.
С этого момента мы вооружились кирками.
Я занялся самой дальней стеной на северной стороне пещеры. Повернулся к первому же карману медной руды и начал наносить удары.
Проценты набегали быстро, как и заполненное место в моем инвентаре. Руды можно было складывать стопками, но их разновидности были разнообразны: медная, железная, даже бронзовая, изредка попадались участки серебра и золота.
Мы добывали руду без разбора. Любая руда, оказавшаяся поблизости, подлежала сбору, и шахта предлагала ее в изобилии. Поэтому работа кипела.
Я поднимался по стене, цепляясь за ненадежные уступы, пока не смог лезть дальше, добыл последний участок золотой руды, а затем присел на самой высокой точке и немного отдохнул. В целом уже собрал неплохой улов для разминки.
Я сделал большой глоток из фляги и посмотрел вниз с высоты десяти или одиннадцати метров на шахту. Вдалеке виднелись фигуры Лизы и ее братьев, усердно работающих. Ребята даже и не думали останавливаться.
Вытерев пот со лба, перевел взгляд на пройденный маршрут. Правее было еще несколько подкамер, их внутренности на несколько метров обнажались каждый раз, когда поблизости мерцал факел.
Нужно будет проверить и их. Кто знает, может там еще больше ценной руды. Однако, помимо этого было и еще кое-что, что сразу привлекло мое внимание и заставило насторожиться.
Что-то определенно неестественное для обычной заброшенной шахты.
Деревянные балки, подпирающие своды, и грубо отесанные каменные плиты, которыми иногда укрепляли стены, — все это было обычным делом в подобных местах. Ясень, тигролюд, которого мы спасли из рабства Лютобора, сам упоминал об этом, когда описывал шахты, где ему приходилось работать. Но то, что я увидел сейчас, было совершенно другим.
В одном из участков стены, в стороне от основного рудного пласта, который мы разрабатывали, виднелся ряд плотно подогнанных деревянных панелей. Они были аккуратно вмонтированы в камень, а поверх них шли еще несколько слоев досок, явно для дополнительного усиления. Это не было похоже на обычную крепь. Скорее, кто-то очень старался надежно запечатать этот проход.
Я приподнял бровь. Что же там такое, что потребовало таких усилий?
Невольно вспомнились слова Ясеня, сказанные им еще тогда, у меня на земле, когда мы обсуждали эти шахты:
«Там внизу было несколько заколоченных участков. Вероятно, просто штреки, где его охранники копали до нашего прибытия, а потом забросили».
Тогда я не придал этому особого значения, но сейчас, глядя на эту капитальную заделку, засомневался в его предположении. Слишком уж тут все основательно сделали.
— Эй, ребята! — крикнул, стараясь перекрыть шум кирок троицы и направляясь к обнаруженным деревянным панелям. — А ну-ка, идите сюда! Кажется, я нашел кое-что любопытное.
Они прекратили работу и, отложив инструменты, подошли ко мне. Лиза, как всегда, чуть впереди своих массивных братьев. Мы все вместе уставились на небольшой, но очень надежно забаррикадированный проход.
— Что это, черт возьми? — выдохнула Лиза, с любопытством разглядывая конструкцию. Ее обычно озорные глаза сейчас были полны недоумения.
— Полагаю, ты никогда раньше ничего подобного не видела в ваших шахтах? — спросил, хотя ответ был почти очевиден.
