Сам подошёл к Гавриле. Он встретил меня тёплой улыбкой и протянутой рукой. Я пожал её, обменивая тысячу золотых. Как только сделка подтвердилась, Лютый лично передал мне пленного воина.
Гаврила по-свойски положил руку мне на плечо.
— Советов по владениям обычно не даю, но будь с ним строг. Очень склонны к насилию, и они же первыми бунтуют.
— Учту.
Я выдавил улыбку, но мой взгляд зацепился за движение у повозок — воинов вели обратно к Гавриле.
— Горцы решили не покупать вашу, э-э… продукцию?
— Прошу прощения? О, вовсе нет. У них пока нет повозок, чтобы доставить их на север, а уже поздний вечер, поэтому через два дня мои люди перевезут их из перевалочного пункта, который у меня есть неподалеку, немного назад к тому торговому посту на юге.
— Перевалочный пункт? — хмыкнул я. — Аппетиты у тебя, князь Гаврила, смотрю, нескромные. Прямо как у некоторых моих знакомых медведей перед спячкой.
— Скажем так, у меня есть интересы по всем этим землям.
— Охотно верю. Интересы — они такие, любят разрастаться.
Мы обменялись взглядами. Гаврила все время сохранял вежливый и благородный вид. Если бы я не видел всего того, что видел на Торжище, он показался бы идеальным джентльменом.
Именно это заставило меня возненавидеть его еще больше.
— Приятно было иметь с тобой дело, — наконец улыбнулся он.
— Взаимно.
Мы еще раз пожали друг другу руки. Я отстранился, грубо потащив пленника к повозке, чтобы до конца сохранить образ.
Через несколько минут мы снова были в пути. Рабы шли за повозкой в сопровождении близнецов, а Забава, Лара, Кузьма и я ехали впереди.
Мы направлялись на юг, к моим землям.
Стояла глубокая ночь. До рассвета оставалось не меньше восьми часов. На Торжище мы пробыли совсем недолго. Двигаясь быстро, по пути мы высматривали в лесу место для привала, пока не показалась подходящая роща.
Богдан и Данила присматривали за семью пленниками. Шестеро из них вели себя послушно и тихо.
Гуслярша оглядела всех, даже рабов.
— Полагаю, не стоит спрашивать, есть ли у кого-нибудь гусли? Могла бы сыграть колыбельную, чтобы вы все уснули. А потом сбежать…
Я хмыкнул, зажигая факел и втыкая его в землю.
— Рискну предположить, что твой сольный концерт в этом лесу закончится аншлагом у медведей. Причем ты будешь в роли главного блюда.
— Уж лучше рискнуть, чем сидеть со связанными талантливыми руками.
— Могу организовать тебе еще и кляп. Для полноты ощущений. Бесплатно, от чистого сердца.
— … Беру свои слова обратно.
— Какая неожиданность.
Одна из лешачек, кроткая женщина лет двадцати пяти, подала голос:
— Что… Что вы собираетесь с нами делать?
— Ничего. Мне просто нужно было держать вас связанными, пока мы не выбрались оттуда.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что не собираюсь держать вас в рабстве. Я даю вам свободу.
Лешаки в глубоком замешательстве переглянулись, хотя, честно говоря, не удивился.
Они, казалось, потеряли дар речи, так что заговорила гуслярша.
— Это и меня касается?
— Насчет тебя еще крепко подумаю. Больно уж язык у тебя без костей.
— Ладно, но допустим, я буду молчать, тогда что?
— Так уж и быть, можешь считать себя свободной. А сорок золотых… Скажем так, больше на чаевые трачу, когда в хорошем настроении.
Это действительно вызвало нервный смешок у лешаков.
Я кивнул близнецам, которые принялись разрывать путы рабов. Дождавшись тишины, обратился к освобождённым:
— Я делаю это не только потому, что мне не нравится рабство. Хочу, чтобы вы присоединились к моему поселению.
— Но… вы не из нашего рода.
— Да, в моём поселении другие правила. Принимаю всех, кто готов хранить верность и вносить свой вклад в общее благополучие. Вы не обязаны соглашаться, но, оставшись со мной, точно не пропадёте.
Лешаки испуганно, лихорадочно переглядывались…
Пожилой лешак потер запястья и провел пальцами по бороде, смеряя меня взглядом с ног до головы и кивнул.
— Что ж, князь. Похоже, ты единственный, кому мы можем сейчас доверять.
Я мысленно хмыкнул. Не то чтобы у них был большой выбор.
— Это правда. Но я могу дать вам еду, воду и крепкий дом в обмен на ваши умения. Что умеете?
— Мы живём простой жизнью, и потребности у нас простые. Мы хорошие земледельцы, если это чем-то поможет.
Земледельцы. Это было именно то, что мне нужно. Лишние руки на полях никогда не помешают.
— Поверьте, с моими планами земледелие — как раз то, что сейчас необходимо. Вот.
Я протянул руку главному лешаку. Появилось окно обмена.
Поместил туда 5 единиц говядины и 5 моркови. После нажатия «принять» лешак в ответ похлопал меня по руке.
— Молча ешьте. Завтра утром топать далеко. А за представление не благодарите, пришлось немного цирк устроить. Сами понимаете.
— Пустяки. Если уж на то пошло, ты был точен насчёт наших ног — они и впрямь хороши для ходьбы.
Лешаки неохотно, но всё же двинулись к костру, постепенно устраиваясь и расслабляясь. Вид у них был всё ещё настороженный, но уже не такой загнанный.
Я повернулся к барду. Эта дамочка держалась особняком, смотря на всех вызывающим взглядом.
— Как тебя зовут?
— Лира. Величайший бард на всей земле. Играла для…
— Королей, знаю. Голодная?
