— Интересно, мудрая ли это была покупка, — прошептала Забава.
— Нам нужен гусляр, — пожал я плечами. — От твоего мурлыканья уши вянут. К тому же, не забери мы её, боюсь, гоблины нашли бы этой горлопанке более практичное применение. Например, пустили бы на корм скоту.
Внимание аукциониста переключилось на горцев, а затем на Гаврилу с охранниками.
Гавриле не пришлось подавать знак, так как охранники сами принялись выводить пленников из-за толстых прутьев повозки.
Пленники ковыляли со связанными за спиной руками и скованными лодыжками. Все в одинаковых обносках. Мужчины и женщины, гуманоиды, от людей их отличали только глаза. Всю группу силой загоняли в яму.
Двенадцать человек, втиснутые в одну повозку, сгрудились, стоя почти фалангой. На лицах ни страха, ни мольбы. Только глухая ярость и готовность дорого продать свою жизнь. Этих так просто не сломить.
— Каков характер вашего лота, князь Гаврила?
— Двадцать четыре лучших воина из независимого племени на северо-западе. Двенадцать перед вами, ещё двенадцать в другой повозке. Все, разумеется, доступны для осмотра. Смесь мужчин и женщин. И потенциал для разведения, если подойти к делу с умом.
От последней фразы у меня едва челюсть не отвисла. С умом разводить? Этот урод серьёзно?
Пришлось сделать усилие, чтобы не скривиться. Спокойно, Василий, спокойно. Играем роль.
— Свирепые бойцы, — Гаврила одарил князей самодовольной улыбкой, — хотя и требуют дрессировки в плане верности. Уверен, подходящий хозяин сможет их… сломать.
Мерзкий тип. Такие обычно плохо кончают.
— И с чего начинаются торги?
Внезапно один из воинов вырвался из строя. Его товарищи протестующе закричали, но он уже мчался к лесу. Для такого здоровяка он двигался неправдоподобно быстро.
Дзынь.
Глухой удар.
Болт вонзился точно в затылок беглеца. Тот рухнул на землю, как подрубленный, прямо у кромки леса.
Все взгляды устремились на убийцу — Лютого, главного охранника Гаврилы. Он спокойно закинул арбалет за спину, будто ничего не произошло.
Лара, хоть и была охотницей и отличным лучником, при виде этой сцены крепче стиснула мою руку.
Хм… Лютый, значит. Профессионал, ничего не скажешь. Такому палец в рот не клади, откусит по локоть и не поморщится.
Воины-рабы старались держаться невозмутимо, но было видно, как их потрясла смерть сородича.
Все, кроме их предводителя — того самого, которого Гаврила ударил для примера. Он выглядел таким же взбешённым, как и я.
Гаврила небрежно закатил глаза.
— Боги праведные, почему моё имущество вечно норовит сбежать? Прошу прощения за задержку, аукционист. Хочу изменить лот: двадцать три воина, а не двадцать четыре. Семьсот золотых за каждого, продаются только все вместе.
Аукционист с любопытством приподнял бровь.
— Оптом?
— Как уже сказал, они наиболее эффективны как отряд, а не поодиночке. За исключением того бедолаги, разумеется, — Гаврила кивнул на мёртвого.
По толпе пронёсся смешок. Я же лишь притворялся работорговцем, поэтому не собирался поддерживать их гогот.
— Торги начинаются с шестнадцати тысяч ста золотых! — объявил аукционист. — Последний и самый дорогой лот на сегодня. Есть желающие?
Шестнадцать тысяч сто. Эту сумму я ещё потяну. Правда едва-едва.
Я переглянулся с Забавой и Ларой. Они были моим голосом разума, но в их взглядах читалась уверенная поддержка.
Потратить всё золото, конечно, было не самой разумной затеей, но ставка была двойной: спасти рабов и заполучить воинов для племени.
Я оглядел площадь. Кентавры и гоблины интереса не проявляли — скрестив руки, они лишь качали головами. А вот горцы с любопытством перешёптывались.
Их предводитель, бородатый и обветренный верзила под два метра ростом, что-то пробормотал своим людям и кивнул.
— Да.
Он просто поднял руку.
Наличности, чтобы перебить ставку, у меня не было. И как же теперь поступить?
— Шестнадцать тысяч сто золотых от горцев! — объявил аукционист. — Будут ли ещё ставки?
Кентавры и гоблины дружно покачали головами. Аукционист повернулся ко мне.
— Князь Василий?
Я почувствовал, как пальцы Забавы впились в мою руку. Лара сжала другую.
— Тот ультиматум насчет продажи их оптом, — сказал я, глядя на Гаврилу. — Как насчет того, чтобы отделить того проблемного воина от остальных? Уверен, я бы неплохо справился с его дисциплинированием, и он, вероятно, не оказал бы такого негативного влияния на своих сородичей.
Гаврила на мгновение задумался.
— За премию в тысячу золотых я был бы готов согласиться, если нынешние покупатели не против.
Мы оба посмотрели на Горцев. Их предводитель нахмурился, растягивая последующие мгновения, затем наконец кивнул.
— Продано, — крикнул аукционист, ударяя в колокол. — На этом сегодняшние лоты завершены.
— Что мы делаем? — прошипел мне Кузьма. — Всего одного воина?
— У меня есть план, — понизил я голос. — Но сначала давай уберемся из этого проклятого места.
Две тысячи пятьсот сорок золотых ушли на лешаков и гусляршу. Я велел Богдану и Даниле собрать их позади повозки.
