– Ты чего ребенка одного оставила? – прикрикнула старуха на Нину. – А ну марш в свою комнату!
Смутившись, Нина торопливо застегнула пуговицы на платье и поднялась. Под ее ногой что-то хрустнуло. Она посмотрела – это была фигурка жирафа, подаренная Элькиным.
Шаркая туфлями, Слава приблизилась к Климу и подала ему конверт с телеграммой-молнией.
– Вот – еще вечером принесли, да я забыла передать.
Это было послание от Зайберта:
Срочно приезжайте в Москву. Вопрос жизни и смерти. Билет заказан.
Нина в тревоге посмотрела на Клима:
– Что там?
Он долго не отвечал, собираясь с мыслями.
– Пленных не брать! – гаркнул из темноты попугай.
– Мой друг попал в беду и ему нужна помощь, – сказал Клим. – Завтра вечером мы с Китти уезжаем в Москву.
Галя когда-то сказала, что я – единственный джентльмен, которого она знает. Как глубоко она ошиблась!
Настоящему джентльмену свойственна галантность и благородство, и он никогда не оставит даму в беде, особенно если эта беда – отчаянное желание целоваться.
Когда я объявил, что дружеский долг велит мне возвращаться в Москву, Нина принялась уговаривать меня:
– Оставайся! Ты же любишь меня!
Я, как последний грубиян, заявил ей, что люблю
Нина только разозлилась:
– Но ведь ты сам первый поцеловал меня!
Джентльмен на моем месте сослался бы на красоту Нины, стрелы Амура или что-то другое, подходящее к случаю. Я же поступил просто чудовищно, сказав, что у меня был выбор: либо выслушивать подробности о ее изменах, либо вернуть Оскару должок и наставить ему рога. Второй вариант показался мне интересней.
– Я же говорила тебе, что не вернусь к Рейху! – крикнула Нина.
– Ну и зря, – ответил я. – Ты, конечно, можешь остаться с Элькиным и какое-то время побыть женой деревенского кузнеца, но это не очень выгодная сделка.
Ох, что тут началось! Будучи пылкой женщиной не только в любви, но и во гневе, Нина вылила на меня такое, что мне вовек не отмыться.
Я с почтением слушал ее, но она вдруг прервала монолог и заявила, что я все равно никуда от нее не денусь: она раздобудет билет и вернется в Москву по мою грешную душу.
Теперь я сгораю от любопытства, желая узнать, что же она задумала. Мой отпуск не задался, так что будем развлекаться другими способами.
Думаю, что я все-таки нашел правильную формулу для наших отношений: поменьше драмы, побольше цинизма и разумного подхода к делу. Надо вести себя как родственники, у которых есть общие семейные дела – я же сам хотел, чтобы Нина участвовала в воспитании Китти. Если она найдет, где ей устроиться в Москве, мы наверное будем дружить.
