Китти охотно читает эти вирши на потеху публике. А я махнул рукой и на покровительственный расизм, и на вранье о «далекой стране, где все хорошо». Главное, чтобы ребенок был счастлив.
Мы с Магдой и Фридрихом придумали, как выиграть немного времени для наших немцев. Я повесил над входом в церковь Святого Михаила здоровую вывеску – «Школа изучения трудов В. И. Ленина» и надоумил отца Томаса строго спрашивать посланцев из ЦАГИ: «Вы что, не хотите, чтобы трудящиеся увлекались идеями ленинизма?!»
От Элькинского магазина осталось немало сочинений Ленина – их постеснялись сжечь, а в окрестные библиотеки их не взяли – там и так нет прохода от лениниады. Я перевез это добро беженцам, и как только мальчишки-часовые сигналят о приближении чужаков, немцы хватаются за книги и принимают ученый вид.
Магда сделала целую серию снимков на тему «Крестьяне и книга» и продала их в советские журналы: вот женщина одной рукой полощет белье в корыте, а другой держит перед глазами брошюру «Как нам обустроить Рабкрин». Вот почтенный старец латает прохудившийся башмак – и все не отрываясь от ленинского наследия. Даже девочки-подростки, которым доверили укачивать младенцев, сидят за идеологически выдержанными трудами!
Пока немцев не выселяют – никто не осмеливается закрыть ленинскую школу, но наша хитрость не решает основную проблему: беженцам не на что жить.
Зайберт прислал возмущенное письмо, которое я пока не готов показать отцу Томасу: правительство в Берлине вообще отказалось принимать
Я записался на шоферские курсы в бывшем Екатерининском институте благородных девиц – теперь это здание называется «Центральный Дом Красной Армии».
Милая старушка-администратор оказалась местной выпускницей и, признав во мне «благородного человека», повела меня на экскурсию по роскошным залам и только что отремонтированным классным комнатам.
Красная Армия устроилась весьма неплохо: чего стоят полы из драгоценного паркета и мраморные лестницы! Кроме того, позади дома имеется столетний парк с прудами и велосипедными дорожками.
