– Так он же завшивеет и всех вас заразит. И вонять будет.
Святослав похмурился, подумал. Сказал недовольно:
– Ладно. Вели баню истопить.
Баню истопили. Великий князь крикнул, чтобы позвали мальчишку-рыбака, и первым вошел в нее. Только начал раздеваться, как беззвучно вошел нескладный рыбачок.
– Дозволь обратиться, великий князь.
– Что?
– Умеешь ли ты, великий князь, читать греческие письмена?
– У тебя послание?
Вместо ответа Шом (а это был, конечно, он) тут же стянул через голову полусопревшую рубаху и подставил княжескому взору грязную пропотевшую спину, на которой были старательно вытатуированы греческие буквы. Святослав с трудом разобрал их, а разобрав, рванулся к дверям.
– Великого воеводу Свенельда ко мне! Быстро, Морозко! О двуконь!
Закрыл дверь. Сурово глянул на Шома.
– Известно тебе, что написано на твоей спине?
– Нет, великий князь. Я и грамоте-то не знаю, а тем более на спине.
Почти час великий князь в напряженном нетерпении метался по тесной баньке. Шом без рубахи молча сидел в углу, с тревогой глядя на Святослава. Наконец распахнулась дверь, и вошел Свенельд.
– Ты звал меня, великий князь?
Вместо ответа Святослав схватил Шома и развернул его спиной к окну.
– Читай! Вслух!..
– «На исповеди у великого патриарха после крещения киевская княгиня Ольга покаялась, признавшись, что отцом ее сына Святослава является не князь Игорь, а воевода Свенельд».
– Это правда?
– Да, – твердо ответил великий воевода. – Я твой отец.
– Я законный внук самого Рюрика, не забывайся, воевода!
– Это ты не забывайся, сын. Внук далеко не всегда наследует престол.
Святослав широкими шагами продолжал мерить тесное пространство, резко разворачиваясь.
«Как барс», – подумал Свенельд.
– Мой дом – моя дружина. Моя семья – моя дружина. Моя земля та, которую я отвоюю. Жив кто-нибудь из старых варягов, который еще ясно помнит варяжские законы?
– Найду.
– Привезешь ко мне, пока ему не отказала память. То есть немедля.
– Пришлю.
– И последнее. Мальчишку не трогать. Грамоты все равно тут никто не знает. А мне он нужен. Он мне добрую рыбу поймает.
– Будет исполнено, великий князь, – насмешливо улыбнулся Свенельд.
– Ступай.
– Слушаю и повинуюсь.
Свенельд низко поклонился сыну и вышел. А через день Шом исчез. Пошел на рыбалку, поскольку зарок был снят самим великим князем, и – исчез…
– И это лыко им впишем в строку, – сквозь зубы процедил Святослав.
Уже на третий день Свенельд прислал старого варяга. Шамкающего, седого, с трясущимся подбородком, но прямой спиной. Это настолько поразило Святослава, что он шепнул Морозко:
– Гляди, стать-то какая…
– Какая там стать! – усмехнулся Морозко. – Сунули копье выше крестца, вот и вся стать.
В те времена Святослав по княжеской традиции вставал не рано. К моменту его обильного завтрака дружина под руководством Морозко, наскоро проглотив утреннее хлебово из общего котла, уже махала мечами до седьмого пота. Великий князь со свежими силами вступал в состязания, легко выигрывая учебные бои. Внуки Зигбьерна Сфенкл и Икмар считали это неправильным, но позволяли себе непримиримо ворчать лишь в отсутствие Святослава.
Все изменилось с приездом рослого статного старика со шрамом на лице и густой гривой седых волос до плеч. Он два дня понаблюдал за поведением великого князя и его дружинников, а на третий день сдернул пуховое одеяло со Святослава еще до зари.
– Если хочешь стать конунгом, вставай раньше всех и ешь вместе со всеми.
– Тебя прислал воевода Свенельд? – моргая спросонок, догадался Святослав.
– И я сделал из него неплохого воеводу, – самодовольно усмехнулся варяг. – А из тебя сотворю конунга, если ты будешь мне подчиняться. И строго исполнять все заповеди. Одну ты уже знаешь – вставать раньше всех.
– А вторая? – спросил великий князь, лаская крупного сторожевого пса.
– Спать на голой земле, подстелив попону и положив седло под голову. Ноги – к костру, меч всегда под правой рукой. Не возить с собой никаких обозов, а питаться тем, что убьешь на охоте, или кониной, если охота была неудачной. Тонкие кусочки мяса, чуть обжаренные на костре, твоя пища, конунг.
– И это все?
– Осталась клятва. Каждый воин твоей дружины обязан поклясться тебе, что исполнит любой твой приказ, прикроет тебя мечом или щитом в бою и никогда ни под какими пытками не выдаст твоих замыслов. За неисполнение этой клятвы – смерть. Ты должен быть жестоким, но справедливым и всегда сражаться впереди своих воинов. Тогда ты – конунг и князь.
– И это – все твои заповеди?
– Нет, – резко ответил старик, неодобрительно глядя, как Святослав играет с собакой. – Всегда с честью хорони павших в бою соратников. Их могила – костер, их пропуск в бессмертие – кровавая жертва.
– Прими мою благодарность, варяг.
Старик поднялся. Сказал вдруг:
– Убей собаку.
– Что?.. – опешил великий князь.
– Убей пса! – рявкнул варяг. – Здесь, когда уйду. Разделай ее и угости собачиной дружину и меня.
– Я… Я не могу, – залепетал Святослав. – Я… Я учил ее, она выполняет все мои приказы…
– Убей. И угости. Иначе не быть тебе конунгом никогда.
И вышел.
