Личная охрана Святослава, подкрепленная десяткой дружинников Морозко, ворвалась на плечах вятичей в их таинственные лесистые земли. Однако развить успех великий князь не успел: вятичи вдруг исчезли, рассыпавшись в непролазном лесу, из сплошной завесы кустов тотчас же густо полетели длинные вятичские стрелы с оттянутым лезвием.
На князе Святославе и его личной страже была византийская броня, которую стрелы вятичей пробить не могли. Но дружинники Морозко, одетые в железные киевские кольчуги, оказались менее защищенными. Появились первые раненые, и, заметив это, Святослав тут же приказал пробиваться к пологому берегу Оки.
– Там нет кустов! Вынести всех раненых! Морозко, проследить!
Пробились, потеряв одного убитым, трое были легко ранены. Ближайший путь до Киевских земель лежал через Черниговское княжество, но оно состояло в дружественных отношениях с Хазарским каганатом, потому эта дорога была для Святослава заказана. Пришлось идти в обход, пробираясь к Днепру. По дороге умер еще один раненый, и тела двоих воинов пришлось скрытно захоронить. Дружина устала. В этом кружном бегстве из вятичских земель почти ничего не ели, да и спали-то вполглаза и только по очереди.
Когда кое-как добрели до Киева, дружинники попадали с ног. Все, кроме Святослава.
Оборванный и истощенный великий князь ворвался в княжеский дворец.
– Вы!.. Вы покрыли меня позором!.. Я нарушил заповедь конунга с почетом хоронить павших!.. Я зарыл их в сыром песке, и никто не знает, где их могилы!.. Я потерял право именоваться конунгом!..
Он метался по дворцовой тронной палате, бессвязно выкрикивая обвинения, а по ввалившимся щекам текли крупные слезы, которых Святослав не замечал.
– Вы!.. Вы разрушили мои надежды и мечты!.. Вы унизили меня перед воинами!.. Я чудом не погубил собственной дружины!..
Великий киевский князь бегал по палате перед княгиней Ольгой и Свенельдом, не сняв доспехов. Бил кулаком в грудь, и гулкая броня тревожно отзывалась под сводами княжеского дворца.
– Почему?.. Почему меня отправили только со стражей?.. Где обещанная моему воеводе помощь?.. Кто-то метит занять престол в Киеве?.. Так я уцелел! Уцелел, хотя никогда не займу этого престола!.. Я завоюю свое государство, свое, слышите?.. И вы будете поставлять мне рабов!..
– Успокойся, сын мой, – вздохнула княгиня Ольга. – Вятичи бежали перед тобой…
– Но я же не разгромил их!.. Я!.. Я, а не они, в страхе бежал, и этого страха я никогда вам не прощу!..
– А ты знал, сколько перед тобою врагов, великий князь? Как вооружен этот враг, как привык воевать, проходимы ли болота и есть ли под рукою проводники, которым можно доверять? – спокойно спросил Свенельд. – Нет, ты предпочел обойтись без знаний о противнике. И я рад, что ты получил жестокий урок. Рад куда больше, чем если бы ты разгромил вятичей. Первые победы ничему не учат, а первые поражения будут всю жизнь учить тебя побеждать, великий князь.
– Значит… Значит, мое позорное поражение было задумано тобою, воевода Свенельд?
– Да, мой князь, – спокойно ответил великий воевода. – Противника надо сначала окружить, а уж потом наносить удар по центру. Тогда он обречен на разгром. Он это знает, а поэтому всегда стремится уйти от окружения. Значит, надо найти способ, чтобы выманить противника в удобное для окружения место.
– Как? Как я заставлю его принять бой в избранном мною месте?
– Он должен быть уверен, что победит тебя. – Свенельд улыбнулся. – А такая уверенность у врага появляется, когда он заведомо знает, что превосходит тебя по численности.
– Ты предлагаешь мне, внуку великого Рюрика, воевать малыми силами, воевода?
– Да, великий князь. Сила твоей дружины должна заключаться не в количестве, а в мастерстве каждого. Я куплю в Византии доспехи для всей дружины Морозко, и твои воины будут надежно защищены от стрел вятичей. А потом вместе подумаем, каким способом выманить вятичей из лесов и заставить их сражаться в выбранном тобою месте.
– Благородное решение, но я обойдусь без киевской подачки.
– Византийская броня стоит очень дорого, сын мой, – как-то неуверенно сказала княгиня Ольга.
– Сколько бы она ни стоила, я не возьму и горстки вашего золота.
Святослав резко подчеркнул слово «вашего». Двери были открыты, в соседней палате накрывали пиршественный стол. А молодой князь говорил вызывающе громко, порою срываясь на крик, и до челяди доносилось каждое слово.
– Ты надеешься занять золото у ромеев? – спросил Свенельд. – Они богаты, и с удовольствием дадут тебе его, но какова будет расплата?
«Золото ромеев, – отметил про себя не пропускавший ни одного слова Обран. – За такие сведения Калокир осыплет меня милостями…»
– Я сам добуду золото, – резко и громко продолжал Святослав. – Мне не нужны подачки из вашей казны.
– Но как быть с вятичами? – по-прежнему неуверенно продолжала великая княгиня. – Без византийской брони…
– Не надо тревожить вятичей, – вдруг негромко сказал Святослав.
– Но ведь ты, сын мой, только что возмущался, что не смог разгромить их…
– Они не препятствуют проходу по Оке. А Ока впадает в Волгу.
– Я знаю. Но…
