Он вскочил с еще бурно бьющимся сердцем. Схватил Малушу за руку, рывком поднял с земли и бегом потащил за собою во дворец, не обращая внимания ни на челядь, ни на стражу, ни на саму Малушу.
Так они ворвались во дворец. И Святослав крикнул:
– Ко мне великую княгиню!.. И соправителя!..
Вошли оба. Из одной двери.
– Сын?.. – удивленно спросила Ольга.
– Я насильно опозорил Малушу… – задыхаясь, начал было великий князь.
– Неправда!.. – крикнула Малуша. – Неправда, неправда!..
– Это – месть тебе, мать, и великому воеводе. Его меч всегда может найти меня…
– Неправда!.. – отчаянно выкрикнула Малуша и заплакала.
– Если Малфрида родит сына, я возьму его в свою дружину со всеми правами. Со всеми, слышите?.. Потому что…
Свенельд молча подошел к нему и изо всей силы ударил кулаком в лицо. Святослав от неожиданности упал навзничь.
– Ты изнасиловал мою внучку, свою ближайшую родственницу. Если она родит сына, он не станет твоим дружинником. Он станет великим киевским князем! Вон отсюда!
Великий князь поднялся и стремительно вышел из летнего дворца, где так безмятежно и весело играл в детстве.
Малуша родила сына. Нарекли Владимиром.
Тем же стремительным шагом он вернулся в стойбище своей дружины. И первым его встретил Руслан. Первым, потому что с нетерпением ждал.
– Как Малуша?
– Мстил, – резко сказал Святослав. – Я мстил нашим правителям, ты меня понял?
– Как мстил? – опешил Руслан. – За что?.. Что значит мстил?
– Опозорил, понял? Я насильно завалил Малушу на их глазах. А заодно и всей дворни.
– Нет… – Руслан затряс головой. – Нет, нет!.. Ты не мог так поступить. Не мог!..
– Я сделал это. Сделал! Я – конунг, а конунги никогда не забывают о мести.
– У тебя нет больше брата, княжич! – выкрикнул Руслан. – Нет! Знай это!..
– Ты опозорил себя, – горько сказал невесть откуда появившийся Живан. – Себя и всех нас. И особенно меня на старости лет. А ведь я одевал тебя в первые штанишки и опоясывал первым мечом. Я вел тебя в твою первую победную битву…
– Вон с глаз моих, старик!.. – в бешенстве выкрикнул Святослав. – Чтобы глаза мои не видели тебя в моем дружинном стане!
– Мне стыдно за тебя, княжич. Горестно и очень, очень стыдно…
И, сгорбившись, пошел к конюшне.
– Я здесь единственный воевода! – заорал Святослав. – Где этот мальчишка?
Руслан к тому времени убежал. Не явился он и ко второму обеду – по варяжским обычаям они обедали два раза в день, – и Святослав послал за ним отрока. Отрок, обегав окрестности и дооравшись до хрипоты, вернулся и доложил, что Руслана нигде нет.
– Жаль, – сказал Сфенкл. – Он ловко стрелял, и меч был покорен его руке.
Святослав промолчал. Он по-своему очень любил веселого, живого, ловкого, как рысенок, и такого светлого и наивного друга. И сейчас очень сожалел, что именно Руслан подвернулся ему под горячую руку.
Руслан примчался на запаленном коне в стан первой дружины, которой командовал Свенельд. Со слезами, гневом и возмущением рассказал о похвальбе великого князя Святослава.
– Правда ли это, великий воевода, или я неправильно понял?.. Скажи мне, скажи!..
– Правда, Руслан.
– Я убью его!
– Убьешь, – подтвердил Свенельд. – Если не будешь орать об этом преждевременно на весь свет. Ступай к моему подвоеводе и скажи, что я повелел зачислить тебя в свою охрану.
– Почему в охрану, когда я хочу сражаться! Я хочу сражаться, мой названый отец!..
– Потому что ты познал поражение от вятичей. Теперь познаешь вкус победы и станешь настоящим воином. Ступай.
Руслан поклонился и пошел к выходу. И только толкнул ворота, как Свенельд крикнул:
– Стой! Ты ведь хорошо знаешь печенежский язык.
– Знаю, великий воевода.
– Ты поедешь к печенегам в орду, которую водит Куренной. Она кочует меж устьями Днепра и Днестра, берет дань с византийских купцов, но ровно столько, сколько дозволяю я. Когда-то я спас воинскую честь его сына, и он дал мне клятву на вечную дружбу, сломав предо мной свою боевую стрелу. У него – единственный сын, твой ровесник, которого зовут Куря. Ты с ним подружишься, а потом постараешься побрататься. Мне нужны твои глаза и уши в его орде.
– Он дал тебе самую большую клятву на верность, великий воевода! Степняки никогда не изменяют клятвам, данным от чистого сердца. Лучше оставь меня при себе, возьми в дружину.
– Византийцы такой клятвы мне не давали, Руслан. А эта держава хитра и изворотлива, как змея. Ты меня, надеюсь, понял. Они спят и видят, как втравить нас в войну с хазарами.
– Великий князь Святослав видит такие же сны, мой воевода.
Свенельд задумался. Жесткая складка пересекла лоб, как сабельный шрам. Потом вдруг решительно встряхнул головой:
