– Зачем ты пугаешь меня, воевода? – спросил великий князь, обращаясь к Свенельду. – Я решил, и ни черные, ни белые хазары не изменят этого решения.
– Менять надо не решение, а подготовку к выполнению решения, – сказал Свенельд. – Я передам под руку Морозко вторую дружину, она сражалась с кочевниками и знает, как обороняться от стрел. Но знать, великий князь, мало. Надо довести знания до вершины, достигнув которой воины уже не вспоминают, что и как им делать, а сразу же строят защитные ряды.
– После похода на вятичей нас уже учили, как обороняться от стрел.
– Стрелы вятичей – всего лишь оводы по сравнению со стрелами хазар. Хазары делают их из пород южных деревьев, от них трудно защититься.
– Я иду громить их, а не защищаться.
– Спроси своего дядьку Живана, – добродушно усмехнулся Свенельд (ему нравилась азартная смелость Святослава).
– Надо учиться строить черепаху и кольцо, – сказал Живан. – И буртасы, и хазары ведут бои не по нашим правилам и привычкам. Они засыпали дождем стрел дружину великого князя Игоря. Стараются бить по ногам, потому что некоторые из их стрел пропитаны каким-то неизвестным и очень сильным ядом, и уж коли попали в тело, то спасения нет. Ноги распухают, как бревно, а раненые горят, как в огне.
– Запугиваешь меня, дядька? – улыбнулся великий князь.
– Ты идешь побеждать, мой княжич, или добивать собственных воинов, чтобы они не мучились?
Святослав промолчал.
– Совет полагает, что ни буртасы, ни хазары могут вообще не давать тебе решительного сражения, как то сделали вятичи. И начнут изматывать тебя нападениями из засад, на рассвете, в неудобном для твоего войска месте, – сказал первый воевода. – И надо изыскать способ, который заставит их выступить против тебя со всеми наличными силами. Тогда судьба сражения окажется в твоих руках, великий князь.
– Клич! – важно сказал Живан.
– Какой еще клич? – привычно нахмурился Святослав.
– К которому быстро привыкнут все твои противники, – пояснил Живан. – Привыкнут и будут тебя ждать.
– Объявление войны, что ли?
– Не-ет, это было бы обычно, – улыбнулся Живан. – А надо – необычно. Помнится, в день посажения на коня ты громко кричал: «Я иду на вас!.. Я иду на вас!..» – и размахивал дротиком.
– Иду на вы! – громко сказал Свенельд. – Иду на вы!..
Ученье защищаться от пропитанных ядом хазарских стрел требовало времени, и великий князь вместе со своей стражей перебрался в становище под Киевом. Он не забыл захватить с собой и подаренную ему новгородским посадником хазарянку, для нее был построен шатер в стороне от шалашей, которые занимали дружинники. Святослав нечасто навещал ее – плотские утехи он считал слабостью духа, – но дух порою этого требовал. А утолив его, Святослав старательно учился у Пайзу, как звали хазарянку, хазарским наречиям.
Он по-прежнему вставал с рассветом, раздувал костер, готовил еду и только после этого будил своих подчиненных. Великий князь упорно следовал заветам старого варяга, почему и повелел Икмару отобрать крепких и ловких ребят и учить их метать ножи. Ножи были откованы в киевских оружейных кузнях, и Икмар с удовольствием исполнял повеление великого князя.
А через несколько дней в самую жару донесся все возрастающий мерный тяжелый топот. Из Киева шла по трое в ряд вторая дружина Киевского княжества под командованием Морозко, ставшего воеводой. За нею тянулся обоз, на котором лежали византийские доспехи. И не просто доспехи, а броня личной стражи Царьграда с длинными, прикрывающими дружинника до плеч, полукруглыми коваными щитами.
– По повелению великого воеводы Свенельда вторая дружина прибыла в твое распоряжение, великий князь. Укажи, где нам поставить шалаши для ночлега, где варить хлебово для дружинников.
– Откуда броня?
– Из Царьграда.
– На чье золото?
– Через час приедет великий воевода, спроси у него, – пожал плечами Морозко. – А мне укажи, где шалаши ставить.
– То, чем дружину кормлю, и вы есть будете, – хмуро сказал Святослав. – А я их подножным кормом кормлю.
– Это зачем же так?
– Чтоб в походе обозы за собою не таскать.
– Ну, мои из-под ног есть не будут. Дружинникам силы нужны.
– Развести костер среди шалашей дружины. Подъем у нас с рассветом, учти.
– Учту, великий князь.
За разговорами не заметили, как подъехал первый воевода Свенельд. Соскочил с коня, бросил поводья на луку седла, почтительно, даже подчеркнуто, поцеловал княжича в плечо.
– Откуда византийская броня у дружины Морозко? – строго спросил Святослав.
– Из Византии, – усмехнулся Свенельд. – Сорок пудов золотом заплатил за нее Калокир и сам же доставил в Киев.
– Доселе я слышал от тебя, воевода, что ромеям нельзя доверять.
– А я им и не доверяю. Византия платит тебе, великий князь, а не Киеву.
– За какую услугу?
– За поход на Хазарский каганат. Ромеев выперли из Месопотамии, а им во что бы то ни стало нужно вернуть себе ключ от Великого шелкового пути. Разгромив хазар, ты расчищаешь им дорогу к этому пути.
– Я иду отомстить буртасам за обиду, причиненную великому князю Игорю.
– Любой войне нужен повод, как доброму коню, великий князь.
– Это не повод. Это – сыновний долг.
