Лодка великого князя первой пристала к берегу княжества радимичей. Ее встречал статный молодой человек с мечом на поясе, который, поклонившись, вежливо протянул руку.
– Здравствуй, великий князь Святослав. Я – Бориська, сын князя радимичей. Благодарю от имени отца, что ты откликнулся на нашу просьбу.
– Какую просьбу?
Святослав несколько опешил от такой встречи, почему и воспользовался помощью княжича радимичей, когда вылезал на берег.
– Мы послали гонца с сообщением, что нас постиг неурожай, посевы вымокли, люди голодают. Мой отец просит хлеба в долг…
– И поэтому твои молодцы разграбили торговые караваны?
– Голод, великий князь…
– Татьба, а не голод! – выкрикнул Святослав. – Я пришел карать, и кара моя не будет знать снисхождения!
– Разве тебе не передали прошения моего отца? – растерянно спросил Бориська.
– Никакого прошения я не видел.
– Значит, бояре спрятали его под сукно, – вздохнул Бориська. – Но все равно, отец мой здесь ни при чем.
– Твои отроки грабили караваны?
– Когда матери и сестры мрут от голода, это не грабеж. Это спасение женщин и детей.
– Я прикажу убить твоих отроков. А тебя, княжич, продам в рабство. Чтобы ты долго и позорно умирал, помня о своем ослушании.
– Но, великий князь…
– Ты будешь продан в рабство. Твоего отца я не трону. Взять княжича!
Княжич Бориська был тут же повязан.
Святослав не тронул князя радимичей и его семью. Он обрушил свою ярость на народ в целом, не желая разбираться, кто прав, а кто виноват. Сжег дотла все деревни, вызывающие у него подозрение, что оттуда могли быть родом преступившие закон, убил всех стариков и женщин, а мужчин, молодых женщин и детей продал в рабство проезжим купцам.
С ними вместе был продан и княжич Бориська. Это возмутило всегда уравновешенного Морозко.
– Великий князь, ты убиваешь и продаешь в рабство наших сородичей! Радимичи будут мстить, переметнутся к хазарам…
– Не смей мне перечить! Никогда, слышишь?
– Кровная месть…
– Они уже переметнулись, воевода. Переметнулись тогда, когда продали товары с разграбленного каравана хазарским купцам.
– Но ты же продал в рабство радимичей тоже хазарским купцам!..
– Я их и освобожу. Всех, кроме этого дерзкого княжича.
– Я ухожу от тебя, великий князь, – сказал Морозко. – Я не хочу и не могу воевать против братьев-славян. Ищи себе другого сподвижника и не рассчитывай больше на меня и моих воев.
И в тот же день погрузил свою дружину на лодьи и увел ее в Киев.
В Киеве Святослава ждала буря, потому что Морозко прибыл туда первым и рассказал о непонятных и ничем не оправданных жестокостях великого князя. Боярская дума потребовала лишить его права на командование войсками, княгиня Ольга с трудом сдержала гнев, а знатная европейская супруга твердо заявила, что немедленно отправляется на родину.
Святослав до боли сжал зубы – аж желваки вздулись на скулах – и молча уехал в стойбище. Однако великая княгиня гонцом востребовала его в Киев.
– Радимичи такие же подданные Киевского княжества, как и все соседние славянские племена, сын мой. На Совете славянских князей я обещала им защиту и покровительство, а не мечи и рабство. Объясни мне, что нам делать после учиненного тобой разгрома.
– Они получили то, что заслужили.
– Заслужили наказания полтора десятка юношей, которых ты казнил без суда. Остальных ты продал в рабство купцам, и среди проданных тобою – княжич радимичей Бориська.
– Он дерзко вел себя.
– Надо быть терпимым по отношению к подчиненным. Терпимым и добрым.
– Этому научил тебя киевский поп или византийский патриарх? – зло спросил Святослав. – Я – сирота, и я это знаю. Отныне моя семья – моя дружина. Мой дом – моя дружина. Моя опора – моя дружина. Морозко предал меня, но я соберу молодцов со всей земли и завоюю себе собственное княжество.
Повернулся и вышел, не прощаясь и не прося разрешения удалиться. Через час из его становища примчался гонец.
– Великий князь Святослав объявил стан своей землей. Любой нарушивший границы без предупреждения будет убит.
И все замерло. Святослав, лишенный дружины Морозко, не в силах был предпринять задуманный поход, и неизвестно, как бы повернулась история Древней Руси, а значит, и наша, если бы в стан не прибыл посланник новгородского посадника.
Но у нас еще есть время до прибытия в стольный град новгородского посадника.
Княжич Бориська, проданный Святославом купцам – перекупщикам живого товара, спускался тем временем вниз, к устью Днепра. Он был воином, сильным и хорошо физически развитым, почему его и не сунули в вонючий и тесный трюм огромной торговой насады, а, сковав по рукам и ногам цепями, приковали к скамье. И он греб, обливаясь потом, и бич надсмотрщика постоянно свистел над его головой.
Издевательства, бич из витой сыромятной кожи хлещет по потной обнаженной спине, похлебка с червями, сон три-четыре часа и снова – каторжный труд. Нет, лучше бы взбунтоваться, вложить всю силу в один – последний перед мучительной смертью – удар…
