– Не надо выстаивать ценой потерь своих воинов. Надо выбрать такое место, где можно было бы как слева, так и справа спрятать твоих союзников черных клобуков и берендеев. Как только белые хазары пойдут в атаку, в спину им немедленно должны ударить черные клобуки. Они – степняки, значит, стреляют без промаха. И будут стрелять в спины. Это спасет твоих воинов, но не спутает отработанной битвы хазар. Они все равно бросят в бой черных хазар, а вот им в спину должны ударить берендеи. Они хуже стреляют, но ты отдашь им харалужные мечи и поставишь задачу резать подпруги черных хазар.
– Ты знаешь о харалужных мечах?
– Я служу Неслыху.
– Ты неплохо провел эту битву.
– Я – воин, великий князь. Я служил твоему отцу, великому князю Игорю.
– Ты достоин высокой награды.
– Я прошу о ней. Возьми меня с собою, я должен увидеть, как ты навсегда покончишь с Хазарским каганатом. Я не обременю тебя…
– Ты не выдержишь этого перехода.
– Я еще крепок. Дай мне коня, а уж в седло я вскочу сам.
Великий князь молча обнял старого воина и крепко прижал к груди.
Заводные кони были в дружине Морозко, и Святослав сразу послал за ним. Морозко тут же прискакал с заводным конем, но неожиданно резко осадил его, едва увидев старика. Потом вдруг, бросив поводья коноводу, спрыгнул с седла, упал на колени перед стариком и начал целовать его ноги.
– Батюшка! Батюшка мой!..
– Морозко… – Старик вдруг качнулся, и Святослав с трудом удержал его. – Морозко, сын мой… Сын! Сын мой!..
Они, крепко обняв друг друга, уже катались по земле, рыдая и смеясь. Дружинники окружили их, но никто не осмеливался даже заговорить. Молчал и великий князь, пораженный этой неожиданной встречей отца с сыном в горькой полынной степи на самой границе Хазарского каганата.
– Устрой пир в честь отца, нашедшего сына, – сказал Святослав Сфенклу. – Ты это умеешь.
– Устрою.
Устроили. Сфенкл приказал заколоть и разделать заводную лошадь, а пока ее разделывали, в какой-то балочке разыскал съедобные травы и коренья, в которых разбирался лучше Святослава. Великий князь к тому времени лично поджарил конину на угольях, и пир удался на славу.
Правда, старец мяса не ел. Объяснил, что отвык от него, что давно питается только кореньями, дикорастущими плодами да травой. Зато травы, собранные Сфенклом, ел с удовольствием.
После пира завалились спать. А Святослав, ворочаясь на жесткой попоне, долго не мог уснуть, глядя в темное, щедро усыпанное звездами небо.
«Где-то среди них есть и моя звезда, – думал он. – Она непременно должна быть. Должна, иначе не сбудутся мои мечты, и что мне, безотцовщине, тогда делать?.. Что?..»
Он не имел в виду своего настоящего отца. Он исключал его из своих мыслей, потому что незаконно прижитый князь – всегда изгой, не имеющий права даже на тень какой-либо власти. Его никто никогда не признает, и ему не построить собственного княжения даже за все золото Господина Великого Новгорода…
Утром великий князь, как всегда, проснулся еще до рассвета, раздул костер, поджарил остатки конины, сварил варево в котле. Не успело оно закипеть, как Святослав почувствовал, как кто-то присел рядом с ним. Привычно бросив руку к кинжалу, глянул.
Рядом сидел старик. Найденный среди полынной пустой степи отец Морозко.
– Здрав буди, великий князь.
– Поклон тебе, отец моего друга. Не спится?
– Я привык вставать с зарею. Я – старый человек. Но почему ты, великий киевский князь, развел костер раньше меня?
– Я должен накормить дружину. Ее труд – война, а война требует сил.
– Ты станешь великим полководцем. О тебе будут слагать песни.
– Я мстил за дружинников отца. Теперь, с твоей помощью, у меня появилась возможность разгромить Хазарский каганат.
– Так и будет. Помни о хазарских печенегах. Завтра мы войдем в их земли.
Вышли сразу после обильной утренней еды. Великий князь кормил своих дружинников, сам обходясь несколькими кусочками конины, слегка обжаренной на углях. Путь предстоял дальний, по сухой степи под палящим солнцем, и старик предупредил:
– Напоить коней до отвала, напиться самим и до вечера больше не пить. Ни глотка единого. Повели, великий князь.
– Морозко, отбери у всех воду, вози под охраной на заводном коне и никому не давай.
– Скажи, чтобы шеломы сняли, и сам сними, – посоветовал старик. – И чтоб головы все накрыли хоть рубахами. Коли перегреется кто, не спасем.
Шли размеренным шагом. По пути старый отец Морозко рассказывал Святославу о хазарских печенегах, восставших в каганате.
– Ордой сейчас правит его сын. Он твоего возраста, принял орду после гибели отца. Зовут его Чагандаем. Воин опытный, потому что орде его приходится отбиваться как от кочевников в степи, так и от отрядов хазар.
– Может, нам дозор вперед выслать? – спросил великий князь. – А то нагрянем внезапно.
– Внезапно на Чагандая не нагрянешь, – усмехнулся старик. – Его дозоры давно пересчитали твое войско, знают, что идут русичи, а не хазары. Да и меня тоже узнали.
– Когда встретят нас?
– Поприща через два…
