"…Изначально не существовало ни хранителей, ни тварей. Земли, вдоль великой реки, носили иное название, ныне преданное забвению. Девять правителей присутствовали на совете, изменившем историю. Восемь из них отказались от бремени, выбрав хаос, и ухватившись за ничтожную вероятность исправить положение, не принимая участия в ритуале. Никто из них не захотел уступить тварям хоть малейшую часть своих владений. Властители не решились нарушить целостность своих душ, и выковать для нежити привязку нитями собственной крови. Тогда девятый князь сам провел ритуал. Девять частиц земли, положенной нежити, — оказались почти всем его княжеством. Города сменились болотами, села превратились в пустыню, а полчища неистребимой нежити обрели дом. Тюрьму.
Свою бессмертную душу, князь отдал разоренной земле. Отдал, как выкуп. За то, что не уберег. Чтоб его люди ушли, а их место заняли порождения тьмы. За истлевшие от дыхания василиска травы, сожженные драконьим огнем леса…
Целое рассыпалось на сотни частиц и собралось снова. "Твоей любви достаточно, — коснулся сознания владыки тихий шепот. — Живи и удерживай незримые барьеры. Живи и сохраняй равновесие. Живи, мой хранитель, и знай: ни одну женщину ты не сможешь полюбить сильнее меня. Ни одна не сумеет затмить твой разум, став важнее всего во Вселенной".
Соткались невидимые цепи, но крови, отданной до последней капли, оказалось слишком мало… Как ей удержать несметные орды?
Может ли дух оставаться в мертвом теле? Может ли продолжать возводить стены, покоряя своей волей самых гнусных тварей? Ощущая их дикий голод, сохранить свою сущность, любить и помнить?
Девять и один — не тождество. Двадцать семь дней он умирал и возрождался, выковывая идеальные цепи. С двадцать восьмым рассветом открыл глаза единственный хранитель равновесия. Хозяин нового государства — Акарама…"
Алиса бессильно опустила на стол толстый фолиант. Связка ключей дотронулась до оправы зеркала.
— Ян… — прошептала она едва слышно.
Зеркало мигнуло, и девушка увидела князя. Он лежал на земле, раскинув в сторону руки. Бледный до синевы, опустошенный, мертвый. Нет. Не может быть.
— Что это? — выдохнула она испуганно, вовсе не надеясь на ответ.
Артефакт вновь мигнул, на поверхности проявились буквы.
"Ритуал для поддержания оков порождений тьмы проводится правителем Акарама каждый год. Добровольно отданная кровь, восстанавливает привязки и заставляет тварей повиноваться князю, питает сковавшие их цепи, и не дает вырваться из мест, выделенных под поселения".
Надпись погасла. Теперь зеркало показывало изображение перепуганной девушки со связкой ключей. Первым порывом стало броситься бежать, найти и…
— Позвольте обратиться, хозяюшка, — раздался за спиной знакомый голос.
— Говори.
— Отпустите горгулий, хозяюшка, — взмолился призрак, что докладывал князю о нападении на посольство в Малонии. — Седьмая группа не справляется, без помощи они все погибнут.
— Просите князя, — выдохнула Алиса, едва справившись с шоком.
— После ритуала он еще несколько часов будет недоступен. А у нас осталось двадцать минут. Больше они никак не продержатся. В той группе Александр, отец Адель. Сиятельная госпожа, не откажите в милости. Отпустите горгулий, пока не поздно.
— Почему я? Я не могу.
— У вас ключи, — просто ответил призрак.
— Простые ключи от замка, — закричала Алиса. — Какая связь между ними и горгульями? Кто я такая, чтоб отпускать княжеских тварей?
— Вы единственная, кто может это сделать.
Руки Алисы задрожали. Отпустить горгулий. Она не имеет на это права, но сказать Адель, что могла помочь и… Знать, что из-за ее колебаний погибли люди. Возможно, ключи действительно наделяют властью над тварями, ведь зеркало подчиняется.
— Я не знаю как, — сказала девушка обреченно.
— Нужно положить ключи на землю, позвать, и приказать оказать помощь седьмому отряду. Они найдут дорогу, только разрешите использовать врата.
Небесные врата — еще одно забытое чудо. Из одной точки в пространстве, благодаря ним, можно попасть в другую. Строго определенную, но все равно — одолеть за один миг сотни, а иногда и тысячи километров.
Алиса выбежала во двор, и прижала ладонью ключи к земле. Девушка до последнего сомневалась, что у нее что-то получится. А потом… Легко сказать, прикажите. Она приказала и будто стала частью твари, почувствовала ее ликование, голод и понеслась вперед. Пронзила небо в, казалось бы, совершенно обычной точке, чтоб через миг выскочить в другой стране и устремиться к огоньку ориентира. От него веяло яростью, усталостью и нотками обреченности. А еще там была еда, много еды.
