— Ну… ладно. В общем гвардии такое участие в судьбе страны понравилось, тем более после смерти императора ее в бой уже никто не посылал, а вся высшая знать старалась пристроить своих детей именно туда, поближе к трону, где так легко делать карьеру. Прошло некоторое время и войны выигрывали совершенно другие полки, обычные армейские, а гвардия стояла в столице, гордясь теми победами, которые завоевывали не они, а их предшественники в то время, когда гвардия действительно была лучшей частью вооруженных сил. Зато у них очень здорово получались дворцовые перевороты, после которых каждый новый император… или императрица одаривали их в благодарность разными привилегиями и землями. Они гордились, что гвардия, а те, кто действительно воевал, презирали их.
— Мои люди не отсиживаются в тылу.
— Граф, если бы это был единственный пример. Могу вспомнить еще преторианцев… были такие в одной древней империи. Тоже лучшая часть, тоже охраняла трон… а потом стала менять императоров так, как хотели. Еще могу рассказать про янычар, в свое время захвативших очень много разных земель и наводивших страх на многих королей и императоров. Закончилось все тем, что они стали сами выбирать властителя, пока у одного сильного монарха не лопнуло терпения, и он не приказал разогнать их, используя обычные полки. Вашу гвардию ведь создал отец Артона?
— Да.
— И вы, граф, лично отбирали туда лучших? И тренировали их?
— Да.
— Как вы думаете, сколько пройдет времени, когда придворные сообразят, что пристроить своих сыновей к вам — это лучший способ обеспечить их карьерой? И как долго вы сможете сопротивляться очень влиятельным людям? И как вы думаете, как быстро эти влиятельные люди сообразят, что гвардию, в которой делают карьеру их дети, следует держать подальше от боев? Пари дворе карьера ведь вернее и безопаснее. К тому же в разных… сложных случаях эта гвардия может напомнить королю за кем сила. Ведь она же будет состоять как раз из отпрысков таких аристократов. Кому они будут преданы? Королю? Или своим родственникам?
— И сколько времени ты даешь? — граф выглядел… пугающе.
Володя поежился под его взглядом, подумал.
— Пока командуете вы, никто проталкивать своих не рискнет. Но вот когда придет время, взамен вас постараются поставить своего человека. Если вы сохраните влияние, сможете назначить своего протеже, нет, может и получится у них. Если влияние вы сохраните — это даст отсрочку. Потом покатится. Медленно, если на троне окажутся сильные короли, или быстрее, в те моменты, когда трон займет король слабый.
— Я подумаю над этим, — пообещал граф, давая понять, что больше об этом говорить не хочет.
Совещание закончилось вовсе не так, как хотелось Володе. Кляня свой длинный язык, он попрощался с графом и герцогом до завтра, а сам отправился на половину семьи Тиндонов. Постучал.
— Ваше сиятельство? — удивилась Улияна.
— Прошу прощения, госпожа. Скажите, Аника еще не легла спать? Я бы хотел с ней поговорить.
Улияна 9нахмурилась, обернулась в комнату.
— Я сейчас выйду, — раздался голос девушки из-за двери.
Через мгновение Аника действительно вышла из комнаты. Володя чуть поклонился, приглашающе махнув рукой в сторону балкона. Аника на миг замерла, потом пожала плечами и зашагала следом за князем.
Володя вышел на балкон и облокотился на периллы, разглядывая открывающийся вид. Небо уже начало понемногу темнеть, скрывая в синеве дальние предметы.
— Красиво, правда?
Девушка огляделась.
— Наверное. Милорд…
— Вольдемар. Лучше так, Аника. Как-никак я ваш официальный опекун.
— А вам не кажется, Вольдемар, — с непередаваемым сарказмом произнесла девушка, — что мы сейчас находимся в несколько двусмысленном положении? Тем более к вам вроде как невеста приехала.
Володя тихонько рассмеялся.
— Знаешь, Аника. Никак не могу понять тебя. То ты ведешь себя как серьезный и… ну почти как взрослый человек, а то как капризный ребенок. Я долго пытался разобраться.
— И зачем?
— Затем, что мне не нужна война в доме. — Володя повернулся к ней и серьезно посмотрел на девушку. — И я понял, что настоящую проблему мне можешь создать только ты. Не твой брат, который еще мальчишка…
— И которому талантливый воспитатель может вложить в голову все, что пожелает? Вы ведь себя считаете талантливым воспитателем, милорд?
Опять сарказм. Володя хмыкнул.
— Подслушивала? Но рад, что тебе запомнились мои слова.
— Ну да, — Аника горько хмыкнула. — Корт уже только о твоей сестре и говорит. Аливия то, Аливия это. Ах, как она дерется! А ее брат обещал меня мечом владеть научить!
— А ты бы хотела, чтобы он сидел злой, мечтая о мести за отца и брата, растрачивая всю свою жизнь на месть? Это сделало бы его счастливым? Или тебе это неважно?
Аника отвернулась.
— Это нечестно.
— Аника, ты веришь, что я не хотел этого положения?
— Я не знаю уже чему мне верить. Так почему я настоящая проблема?
