Первые два дня Володя в дела осады практически не влезал, целыми днями с небольшим отрядом исследуя окрестности, подступы к замку, договаривался со старостами в деревнях, съездил в ближайший город и переговорил с магистратом, разослал гонцов ещё в два города, а потом вечером закрывался вдвоём с Саймоном Оргином в шатре и что-то там вычерчивали, после чего инженер армии исчезал на целый день в своём полку, откуда постоянно доносились стуки топоров, визг пил, плотники тащили куда-то здоровенные сколоченные щиты, набранные крестьяне вязали в лесу фашины, ещё пришедшие люди стали валить деревья и там же на месте распиливать их на доски.
Сначала остальным офицерам было не до удивлений — своих дел хватало: обустроить лагерь, позаботиться об укреплениях чтобы предотвратить вылазки, провести разведку местности, выставить часовых. Но постепенно жизнь вошла практически в привычное русло. Поставили вокруг замка насыпь, частокол, разобрались с лагерем. И когда нашлось время, Танзани разыскал князя, который с весьма задумчивым видом сидел на ветке дерева, с которой и наблюдал за замкам. Делал он это явно не с разведывательной целью, поскольку не взял с собой своё средство наблюдение — бинокль, как его называл.
— Знаете, граф, возможно я действительно глупый человек, — заговорил он даже не повернув головы.
Танзани вздрогнул — а он то тихо подкрадывался, надеялся удивить.
— Вы глупый? — хмыкнул он. — Интересное наблюдение.
— Просто мы с вами разное под глупостью понимаем. Хорошая погода. Не жарко. Знаете, у а меня на родине в это время уже холодает. Дожди льют почти беспрерывно.
— Холодает? В это время года? А как тогда зимой?
— Зимой? О, зимой чудесно. Выпадает очень много снега, иногда столько, что может и небольшой дом засыпать… но это редкость. А так… Мороз и солнце, день чудесный. Представляете, граф, мороз градусов двадцать… снег скрипит под ногами и ты летишь с горки на лыжах. В лицо колючий ветер, а у тебя восторг. Восторг полёта, этого стремительного набора скорости… Это было последний раз, когда мы выезжали всей семьёй на отдых. Папа любил отдыхать именно зимой, обожал кататься на лыжах и нас с сестрой приучал. А мне больше нравилось катиться вот так вот с горы, чтоб дух захватывало.
— Трудно представить. Но мороз под двадцать… брррр…
— Двадцать вы считаете мороз? — Володя рассмеялся. — Это нормальная погода. Мороз, это когда градусов тридцать, а то и больше. Снег становится рассыпчатый от мороза, лицо горит…
— Ужас. Как вы там живёте?
— Да в общем-то, неплохо. — Володя хмыкнул. — Привыкли. У меня на родине есть места, где температура зимой ещё ниже. Зато представляете что случится с любым вторгнувшимся к нам врагом, который захочет перезимовать?
— Спаси Возвышенные Боги! Зачем вообще в такую ледяную пустыню вторгаться?
— Пустыню? Кто говорил о пустынях? Да и не целый же год мороз. Летом тоже чудесно. Жаль, что папа не был фанатом рыбалки, а мне нравилось.
— А при чём тут ваша глупость?
— Да вот сижу и не понимаю… Скажите… неужели власть или положение в обществе действительно стоят вот таких вот моментов счастья? Зачем разрушать то, что имеешь ради стремления к тому, что тебе может и не нужно? Я понимаю, что в устах какого-нибудь крестьянина или нищего это прозвучало бы как оправдание собственной неудачливости, но вот я вроде бы достиг неплохих высот. Стал герцогом не самого бедного герцогства в королевстве и не понимаю этого.
— Если не хотели такого положения, зачем согласились?
— Не от скуки точно. Знаете, меня бы совершенно удовлетворил бы домик где-нибудь в стороне. Что б и от людей вроде бы недалеко и чтоб ко мне поменьше заглядывали бы. Но я сейчас сражаюсь чтобы сохранить то, что имею и не гонюсь ни за чем другим. Ульмар Тиндом имел всё, но погнался за короной. Ради чего сражается граф Иртинский? У него тоже есть семья, как я слышал, они с женой неплохо ладят, дети, вот этот замок. Радуйся, наслаждайся. Но нет. Вот ради чего он сражается. Клятва верности уже не действует — старый герцог в плену, ему вынесен приговор королевским судом, он официально отстранён. Граф знает, что шансы у него малы, знает, что проигрыш для него означает потерю всего. И не только для него, но и для всей его семьи. Так ради чего он воюет? — Володя снова вздохнул. — Наверное я и правда глуп, если не понимаю таких вещей.
Кажется, граф честно попытался осмыслить сказанное, но это оказалось за гранью его представлений о мире и чтобы совсем не запутаться, решил вернуться к цели своего прихода.
— Лучше скажите, милорд, у вас уже есть мысли?
Володя отвернулся от собеседника и поглядел на небо. Показал на соседнюю ветку. Граф понял правильно и сморщился.
— Староват я уже по деревьям лазить. — Однако послушно шагнул к дереву. Один из солдат немедленно подскочил и сложил руки, помогая ему взобраться. Когда Танзани наконец устроился, Володя вытащил нож и ткнул им в сторону замка.
