Большие механические часы над входом в казарму показывали, что до отбоя оставалось еще минут пять. К этому сроку внутри собрался весь личный состав – все шестнадцать человек. Ровно в одиннадцать открылась дверь, что послужило сигналом к вечерней проверке. За месяц обучения пацанов отлично выдрессировали, и они за несколько секунд построились в одну шеренгу возле своих кроватей. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру.
Наставник, который и стал причиной переполоха, окинул взглядом присутствующих, убедился, что все на месте, после чего, не говоря ни слова, покинул помещение. Почти сразу после этого послышался шорох расстилаемых постелей, а через пару минут висящие под потолком шары погасли, оставив нас в темноте, разбавленной только светом луны, пробивающимся сквозь окна.
Мои опасения, что ночью мне могут устроить «темную», не оправдались. Хоть Витек и убеждал меня, что одногруппники скорее себя отлупят, чем поднимут руку на дворянина, верилось в это с трудом. Страх дело такое – долго он не продлится, пройдет еще пара дней, и пацаны убедятся, что за мной никого нет, и начнут пробовать на зуб. Классовая ненависть просто так не исчезает.
В общем, спал я плохо, просыпаясь от каждого подозрительного шума, но чаще всего это был либо храп, либо несварение у толстого парнишки, лежащего через две кровати от моей. Лишь ближе к утру я наконец нормально заснул, но почти сразу громкий гонг поднял меня с постели.
С трудом проколупав глаза, я охватил взглядом голые кирпичные стены, ряды коек, кучу пацанов под одеялами, и тут мой непроснувшийся мозг сделал для себя какие-то выводы и решил, что я, наверное, в армии, сейчас у нас учебная тревога и, если профукать подъем, можно неплохо так огрести от сержантов. Отбросив в сторону одеяло, я начал судорожно искать форму, сапоги, портянки… не нашел, естественно, а потом услышал вопрос Витька:
– Ты че как ошпаренный? Я обычно так же прыгал, когда батя на меня ведро воды выливал, приснилось что?
– Ага, приснилось, – ответил я, тяжело дыша. Да уж, армия дело такое, даже если захочешь – хрен забудешь.
Так начался мой первый полноценный день в интернате.
В столовой, где, в принципе, очень неплохо и, главное, сытно кормили, мне удалось рассмотреть весь состав первого курса. За двумя длинными столами сидели мальчишки в зеленой и синей форме. Чуть дальше имелись практически пустые столы, предназначенные для старших курсов. Места для женских групп находились на некотором отдалении и сейчас были заполнены лишь на треть.
Судя по всему, весть о том, что в интернате появился отпрыск благородных родителей, успела разлететься со скоростью лесного пожара. Иначе как объяснить то количество внимания, уделяемого моей скромной персоне. Разговоры в столовой не возбранялись, так что гул здесь стоял неслабый. Особо громкие шушуканья раздавались со стороны девушек, но в конце концов их наставник – высокая девушка с длинными темными волосами – не выдержала и быстро навела порядок, так что дальнейший прием пищи проходил в относительной тишине.
Рассматривая всех троих кураторов, что следили за порядком в столовой, я отметил, что они чем-то походят друг на друга. Возможно, их роднила полувоенная форма, практически одинаковая что у мужчин, что у девушки, но было и нечто другое – манера поведения. Несколько напряженные позы, постоянная готовность к любым неожиданностям. Невольно у меня появилась ассоциация с взведенным капканом – чуть тронь, и реакция будет мгновенной. Интересно, они чего-то опасаются или это их обычное состояние?
Сделав себе зарубку на память, понаблюдать за наставниками, я доел наваристое мясное рагу и хотел было встать из-за стола, но был остановлен Витьком, который, видимо, решил взять надо мной опеку и теперь всегда ошивался где-нибудь поблизости. Вот и сейчас он сидел рядом.
– Подожди меня, ты же не знаешь, куда идти.
– Ты вчера показал мне учебный корпус, не заблужусь, наверное.
– Ну да, – задумался Витек. – А внутри-то ты не был.
– Чего, балабол, друга себе нашел? – спросил крепкий парнишка напротив, явно ожидая моей реакции. – Ты, барчук, с ним аккуратнее, стащит у тебя из шкафа чего-нибудь, и лови его потом.
– А ты, наверное, на своей ферме всех коров перетрахал? А, Берт? – подмигнул Витек, приставив к голове руки, изображая рога.
– Я тебе, гаденыш, – понизил голос Берт, – язык вырву.
– Давай! Мы тебя с Дарреллом размажем! Да? – Витек с надеждой посмотрел в мою сторону.
То, что этот мелкий говнюк приплел меня к своим разборкам, мне, конечно, не понравилось, но слить его сейчас – означало потерять авторитет, которого и так еще не было. Пришлось впрячься за болтливого пацана.
– Не лезь к нему, – сказал я ровным голосом.
– Зря ты с ним возишься, – не стал вступать в конфронтацию Берт. – Он тут всем как кость в горле.
– Учту.
Сразу после завтрака у курсантов начинались занятия, но прежде чем мы нестройной толпой, возглавляемой Леонидом, отправились в учебный корпус, я отвел Витька в сторону, чтобы нас никто не мог услышать:
– Ты, часом, ничего не перепутал? – задал я вполне резонный вопрос.
