Вечером, сразу после занятия, где я тщетно пытался освоить искусство протыкать противника деревянным мечом, на меня с расспросами навалился Витек, и скрыться от него удалось только в месте силы, где я мог наконец спокойно обдумать новые вводные.
Итак, что мы имеем? Во-первых, на горизонте замаячил Григорий Дементьев – бывший партнер отца и по совместительству главный подозреваемый в убийстве родителей Даррелла по версии дяди. Во-вторых, я теперь понимаю цель существования интернатов. По сути они являлись концентрационными лагерями для одаренных подростков. Причем лагерями хитрыми – все местные пацаны мечтали сюда попасть, видя впереди только радужное будущее дворянина. О том, что девяносто девять процентов из них до титула не доживут, они не знали. Что нельзя сказать о наставниках и учителях.
И самое поганое, снимать радужные очки с курсантов нельзя. Да и не поверят они мне. Не получится у меня разбить их голубую мечту, ведь каждый из них в душе считал, что именно он выбьется в люди. Именно он станет тем, кто получит вожделенное дворянство, а вместе с ним богатство, признание и красивую жену в придачу.
Хреновая ситуация, откровенно хреновая, но изменить ее в текущих условиях я не способен. И единственно, что сделать в моих силах, – постараться по возможности сохранить жизнь как можно большему числу курсантов. А дальше будет видно, может, с развитием дара и магических умений смогу придумать что-нибудь еще.
Следующее, о чем стоило подумать, – что делать с внезапно замаячившим на горизонте Дементьевым?
Мне очень хотелось повидаться с этим человеком и устроить ему допрос с пристрастием. То, что именно он стал заказчиком или даже исполнителем убийства родителей Даррелла, я вполне допускал. Деньги – та грязная вещь, что, подобно кислоте, растворяет даже самые крепкие узы дружбы и взаимного уважения. Именно деньги могут привести к преступлению быстрее, чем лютая ненависть или жгучая ревность.
Само собой, срываться сейчас на поиски Дементьева, чтобы поговорить с ним по душам, я не собирался. Возможно, в будущем это и будет целесообразно, но сейчас выбраться из интерната, добежать до столицы, найти там улицу Белореченскую, выяснить, где находится нужный мне дом, вытрясти из Григория все, что мне нужно, и вернуться обратно незамеченным даже звучало фантастически, не говоря уже о реализации этого сложного плана.
Получается, в ближайшее время для меня ничего не меняется и задачи стоят все те же – учиться, тренироваться и стараться не влипнуть в какие-нибудь неприятности. Из моего положения я должен вытянуть максимум полезного, если хочу дожить до совершеннолетия. Следующим летом наш курс ждет полевая практика, и мне необходимо подойти к ней максимально готовым. Не думаю, что война в этом мире щадит людей больше, чем в моем, и, получив шанс на новую жизнь, сдохнуть я не хочу.
Дядя уехал, и вновь рутинная жизнь курсанта-первогодка поглотила меня с головой. Хотя стоит признать, что в нашем обучении появились качественные подвижки. Все пацаны наконец почувствовали магию и пусть не слишком хорошо, но начали с ней работать. С этого момента практически все уроки кардинально поменялись. Почему почти – потому что историю княжества мы как зубрили, так и продолжили заучивать никому не нужные данные, и я, к своему ужасу, осознал, что, к примеру, уже наизусть знаю о существовании прапрапрабабки Александра Орлова – нынешнего князя, родившей за свою жизнь троих детей, из которых выжил только один, который позже прославился тем, что отвоевал для княжества целых три деревни и один город. В общем, муть полная, хорошо хоть, остальные уроки меня начали откровенно радовать.
Ежедневные истязания на спортивной площадке преобразовались в нечто иное – Леонид начал учить нас использовать свое тело как инструмент работы с магией, и для примера показал, к чему мы должны стремиться. Начал он с того, что пожертвовал одним из спортивных снарядов, на котором, по идее, должны были отрабатываться удары. Леонид подошел к деревянному столбу сантиметров тридцати в диаметре с торчащими из него толстыми палками и в несколько ударов размочалил дерево в труху. Каждое прикосновение кулака к бревну выбивало из него целые фонтаны щепок. Десять секунд, и из земли остался торчать только обломанный пенек.
Впечатлились все. Такая сила не могла не удивить, и судя по горящим глазам моих однокурсников, они будут землю зубами грызть, но постараются научиться подобному. И я их в этом полностью поддерживал.
