Столовая традиционно оказалась открыта. Тут, в принципе, всегда можно было перехватить кусок-другой, благо работала она чуть ли не до отбоя. Работникам строго-настрого запрещалось болтать с курсантами, и они молчаливыми тенями мелькали где-то в рабочей зоне, изредка появляясь, чтобы убрать столы. Единственным исключением была хозяйка кухни, одолжившая мне когда-то посуду для экспериментов с водой, но и она особой разговорчивостью не отличалась.
Пока я уплетал едва теплый ужин, Витек во всех подробностях и очень эмоционально поведал, как прошли сутки в мое отсутствие. Особенно красочно он рассказывал о том, с каким напором наставник Леонид полоскал группе мозги насчет недопустимости применения магии против своих. Видимо, два случая за неделю откровенно выбесили Леонида, и тот битый час читал пацанам нотации, напирая на то, что нельзя бить своих, что все воспитанники интерната – братья по духу и впереди у них сложная жизнь, полная опасностей.
Судя по недовольному лицу пацана во время пересказа, цели наставник не достиг. Подростки в принципе плохо переваривают любые нравоучения, а если это касается их поведения, то тогда большинство слов вообще воспринимается в штыки.
Дальше Витек не без удовольствия вспомнил о том, в каком состоянии вышел от лекаря Ждан. Пацан провел в лазарете всю ночь и в казарму вернулся очень смурной и раздраженный, а Кисляк, что характерно, так и остался в больничной койке, и о его состоянии никто не знал.
Больше ничего заслуживающего внимания за сутки не произошло. Стандартный учебный день, разве что Леонид был весь день на взводе и заставил группу работать во время своего занятия до изнеможения.
Выслушав рассказ Витька, я собирался вернуться в казарму и завалиться спать до утра – энергии в уставшем теле практически не осталось, и на ногах я держался исключительно волевым усилием. Однако моим планам было не суждено сбыться, как только я вышел из столовой, к нам сразу же подбежал Бажен. Парнишка за последний месяц несколько схуднул, но все еще страдал от лишнего веса.
– Там это, – отдышавшись, произнес он, – наставник тебя на полигоне ждет. Сказал, чтобы ты один пришел.
Как же мне хотелось послать подальше и Бажена, и куратора, и вообще любого, кто встанет на пути между мной и кроватью, но пришлось идти. Хорошо хоть, поесть дали, и на том спасибо.
Когда я пришел на полигон, то Леонид уже находился там, причем не один – неподалеку от куратора замер хмурый, как грозовая туча, Ждан.
– Значит, так, – мужчина жестом показал, чтобы мы подошли ближе к нему. – Ваши дрязги мне уже поперек горла стоят. Что один, что второй стоите друг друга.
– Он мне шрам на спине оставил! – вспыхнул Ждан. – Этот дворянчик сильнее и пользуется этим!
– Ты овечку-то невинную из себя не строй, – осадил его Леонид. – Гнилые семена не дают хороших всходов, знаешь такую поговорку? Вот и думай в следующий раз, что делаешь. Тебя, Даррелл, это тоже касается.
Чувствую, из-за моей выходки получил наш куратор хорошую головомойку от директора и все еще не может успокоиться.
– В общем, – продолжил Леонид, – если от вас в ближайшее время поступит хотя бы одна проблема, то я лично буду каждый день в течение недели ломать вам по одной кости. Обоим! Пятый вас забери! И упаси Четверо если кому-то придет в голову прикончить другого, оставшийся в живых сразу же отправится на встречу с милосердной Матерью. Обещаю, я лично прикончу убийцу максимально болезненным способом.
Процедив последнюю фразу, куратор вдруг вытянул вперед обе руки, и я почувствовал, как земля под моими ногами забурлила, а затем начала стремительно втягивать мое тело. Не успел я опомниться, как уже оказался замурован по колени, а затем и по пояс. Рядом такие же трудности с перемещением испытывал Ждан.
– Посидите тут пока, подумайте над моими словами, – опустил руки Леонид и, усмехнувшись, глядя на наши нервные попытки выбраться из земляного плена, ушел с полигона.
– Сдается мне, наставник не шутил, когда обещал переломать нам кости, – прокомментировал я ситуацию, пытаясь понять, как выбраться из западни. Каменистая почва намертво сковала ноги, не позволяя даже шевельнуть конечностями.
– Даже не сомневаюсь в этом, – внезапно согласился со мной Ждан, подарив мне надежду, что с этим человеком можно вести конструктивный диалог.
– Не думаю, что кому-то эта процедура понравится, так что предлагаю забыть о существовании друг друга, хотя бы на время.
– Да больно нужен ты мне, – скривился Ждан.
– Вот и договорились, – кивнул я. Очень хотелось верить, что Леонид все-таки достучался до пацана и этот на фиг не нужный конфликт хотя бы на время утихнет.
Выдворить ноги из каменистой почвы оказалось задачей не из легких. Мы целый час пытались расковырять землю, благо вскоре к нам на помощь пришли остальные пацаны группы, притащившие откуда-то ломик и несколько лопат.
Матерясь и поминая всякими нелестными словами Леонида, мы все-таки смогли оказаться на свободе, оставив в грунте две ямы глубиной около полуметра. Хорошо хоть, во время этой процедуры никто не увидел деньги и ножи, примотанные к моему бедру.
