А вид панорамы имперского города в моем сознании сменился на дергающееся изображение приближающегося крыльца питейного заведения — маленькая фигурка богини –праматери, украшенная драгоценными камнями на месте глаз, и носимая на шее, в последнее время стала очень популярным оберегом в этих местах и прекрасно заменяла для моих агентов нагрудную видеокамеру. Правда об этом знали только я и богиня, для всех прочих это был просто маленький талисман.
Агенты моей контрразведки прошли в кабак, взяли нехитрую закуску в виде жареного гороха и пива, устроились за столом. Старший снял с шеи оберег, поставил его на стол возле себя, налил пива в маленькую мисочку и поставил напротив маленького идола, а через некоторое время я увидел, как в один из отдельных кабинетов «для чистой публики», зашли четверо мужчин.
Из прошлой своей жизни я вынес то, что всесильно только учение марксизм-ленинизм. Во всяком случае, на истории партии преподаватель, как шаман, частенько повторял это заклинание. Очевидно, что моя богиня к этому учению никакого отношения не имела, так как маленькая фигурка на столе не фиксировала разговор в отдельном кабинете, где засел британский агент и его сообщники. Через некоторое время из кабинета вышел мужчина, одетый, одетый, как преуспевающий приказчик и быстрым шагом двинулся на выход, хлопнула входная дверь и я вошел в сознание ворона, который, сменив орла, сидел на коньке крыши, соседнего с трактиром, дома.
Отпустив нужного мне человека до конца улицы, ворон громко каркнул, напугав проходившую внизу тетку, и взлетев, перелетел на крышу дома градоначальника, не выпуская объект наблюдения из виду. Так и проводил воздушный наблюдатель свой объект до здания железнодорожной станции, после чего, громко каркая, полетел в сторону торгового центра, так как мороз и ветер поджимали, проникая под черные перья. А четверо остальных «объектов» остались в номерах при трактире под наблюдением моей службы контрразведки.
С Гюлер к Торговому центру мы прибыли утренним поездом, после чего, по проложенной горожанами тропке, мимо скучающих на заставе пассажиров, мы дошли до крайних городских домов, где плюхнулись на ближайшие сани-розвальни и велели гнать к дому местного градоначальника. Возчик, что со своими коллегами целыми днями крутился на этом пустыре, ожидая нагруженных покупками горожан, подозрительно уставился на хорошо одетую пару, у которых из покупок с собой был только ружейный чехол, но ничего не сказал, тряхнув вожжами.
— Мужик боится, что мы ничего не заплатим…- шепнула мне на ухо жена.
Через несколько минут сани развернулись напротив парадного крыльца дома градоначальника, я выбрался из саней, помог встать жене, поправил чехол с рычажной винтовкой жены на плече, рассчитался с возчиком, кинув ему пару дукатов (мои деньги уже потихоньку ходили в Орлове), после чего сделав ручку «крендельком», повел супругу к дому местного начальника.
Часовой, вылезший из караульной будки, чтобы прогнать крестьянскую телегу, с ворчанием полез обратно. не решившись преградить дорогу парочке явных дворян.
— Доложите Светозару Богуславовичу, что прибыл Олег Александрович. — я улыбнулся вышедшему в приемную лакею, одетому в ливрею второго срока носки.
— Светозар Богуславович сегодня не принимают. — глядя мимо меня, отчеканила прислуга.
— Ты, братец, доложи и не бери на себя ответственность не по чину. — я расстегнул меховую куртку и поставил чехол с винтовкой в уголок.
— Светозар Богуславович сегодня… — вновь загнусавил лакей, но был развернут на сто восемьдесят градусов и после бодрящего пинка скрылся за дверью.
Вновь он появился минут через пять и, уже более вежливым тоном, попросил нас обождать.
— Здесь? — поморщился я, обведя взглядом приемную для просителей, в которой из мебели был лишь небольшая оттоманка.
— Ваша светлость, мы люди подневольные, что велели, то и передали вашей светлости…- заныл лакей, опасливо косясь на мои сапоги.
— Понятно. — я повернулся к Гюлер, спокойно сидящей на диванчике: — Как я и предполагал, сегодня нам хамят.
Лакей, двигаясь по — крабьи, задом, выполз из приёмной, но остался бдеть за открытыми дверями, не спуская с нас настороженного взгляда.
Между тем в доме поднялась нездоровая суета, кто-то куда-то бежал, кто-то, с грохотом, сверзился с лестницы. На грани слышимости ощущался грохот двери черного ходя. Парящий над городом ворон передавал мне изображение разбегающихся с подворья прислуги, а через некоторое время (ждать нам пришлось почти час), спешащих к дому градоначальника чиновников и имперских офицеров. Причем, эти важные господа, не смотря на свое дворянское достоинство, шмыгали в дом местного мэра исключительно через чёрный ход.
Наконец, лакей, все еще подглядывающий в щель двери, куда-то исчез, из коридора доносились шепотки и шорох шагов, а потом приемная заполнилась городскими чиновниками и офицерами, во главе которых, вошел, облаченный в гражданский мундир градоначальник.
