Когда очнувшегося и вновь начавшего сквернословить «сэра» Мак Дугласа перебросили через борт вагонетки и несколько раз ткнули прикладом, чтобы не буянил, у безмолвствующих китайцев глаза стали круглые, как в аниме.
— Шан Юань. — я достал из сумки лист бумаги и набросал на нем план поселка, как я его разглядел с крыши паровозной будки: — Здесь что находится?
— Это главный дом компании. Там живут белые господа и ведется торговля…
— А это?
Оказалось, что нашего посещения требуют, кроме представительства компании, ещё казармы пехотного батальона, в которых сейчас практически не было солдат и пристань, где располагался пост солдат и таможня. Остальную часть поселка составляли казармы китайцев, работающих на заводе и китайское же имперское представительство, в котором обитало пару десятков китайских чиновников и такое-же количество солдат, но, вооруженных только холодным оружием. Именно над ним развевалось желтое знамя с драконом.
Возможно, в поселке были еще какие-то силовые структуры, так как при нашем броске к комплексу зданий Ост-Индской компании от нас разбегались какие-то типы в белых гетрах, вооруженные бамбуковыми палками, но они исчезали так быстро, что уточнить их принадлежность мы не успевали. Мы успели в самую последнюю минуту, вывалившись всей толпой из-за глухой стены подворья компании, когда десяток бородачей с винтовками уже начали закрывать ворота, поэтому даже не было перестрелки — полсотни солдат навалились на створки ворот, продавили сопротивление воинов компании, короткая драка накоротке на штыках и прочих тесаках и уже вся рота с рёвом врывается на подворье, вытаскивая белых, индусов, китайцев и прочую публику из магазинчиков и контор, загоняя их прикладами и лезвиями штыков в угол. На крытой галерее второго этажа вспыхнула яростная перестрелка, затем на мощеную площадку подворья скинули окровавленное тело человека, облаченного сюртук из хорошей ткани, все ещё сжимающего в руке маленький револьвер — «вельдог», от чего толпа пленных ахнула и отшатнулась:
— Мистер Мюррей, господин управляющий!
В одном старом фильме молодой император Николай, еще не ставший Палкиным, в образе красавца Васили Ливанова допрашивал декабристов. Так я вам скажу — злодеи декабристы по сравнению с этими мирными клерками и прочими делопроизводителями из британской торговой компании — сущие ангелы, вежливые и культурные. Я понимаю, что я не Ливанов, да и красивого мундира с орденскими звездами у меня нет, все щеголяю в форме чиновника таможенной службы Российской империи, который лично укрепил, упрочил и облагородил так, что стрелки на брюках по-прежнему остры, как клинок, медные пуговицы сияют, а грязь и пыль не удерживается на ткани, но хамить то зачем? Лишь моя закалка из прошлой жизни, в которой, в нашем районе на окраине сибирского городка матом не ругались, а разговаривали, удержала меня от желания повесить эти два десятка европейских мужчин на перилах галереи второго этажа. Среди джентльменов нашелся один знаток русского языка, которого я привлек к участию в допросах в качестве толмача. Никакие военные секреты меня не интересовали — о том, что большая часть солдат компании ушла куда-то на запад (очевидно, воевать со мной) и не вернулась, мне рассказал Шан Юань.
Поэтому я просто фиксировал в протоколах хитросплетения половых извращений моих родственников и меня лично, вплоть до десятого колена, имевших место быть, по мнению допрашиваемого и скреплял протоколы допросов подписями допрашиваемых и толмача Д. Ф. Франклина, эсквайра. Иногда возникало ощущение, что часть рассказов о половой распущенности моей местной бабушки или тетушек исходило лично от мистера Франклина, уж больно уныло и однообразно звучали эти ругательства. В любом случае, под статьи «Оскорбление величества», «Оскорбление государственного строя» и прочие оскорбления, прямо по соответствующему разделу судебника Российской империи (своего пока у меня не было), все пленники попадали идеально и многократно. Не знаю, на какую «крышу» они рассчитывали, но я чувствую, что мои шахты получили новых рудокопов лет на десять-двадцать, единственно только, если не придется менять их на моих шпионов в Лондоне.
— Итак, уважаемый Шан Юань, что вы выяснили из этих документов?
Китайцу со знанием русского и английского языков я оказывал максимальное уважение — принимал в лучшем кабинете в радиусе двухсот верст, лично налил пиалу зеленого чая, предложил угощаться засахаренными фруктами.
Юань отставил недопитый чай, подтянул к себе стопку документов и, ежеминутно кланяясь, принялся обстоятельно отвечать.
