Голос священника с каждым словом понижаясь становился всё глуше и закончил он таким зловещим шепотом, что Лютобор почувствовал как на его спине и плечах съёживается кожа. Парамон шагал по шатру, подняв над головой сверкающее в отсветах огня распятие. Остановившись в шаге от великого князя, он тихо, но так что услышали все, произнёс:
— Вот оно! Здесь сатанинское зелье! — Парамон протянул баклажку, едва не коснувшись ею лица князя. Юрий Всеволодович, принял её. Неотрывно и настороженно глядя в расширившиеся зрачки монаха, он повертел в руках, слегка встряхнул и принюхался.
— Травой вроде пахнет. — Взгляд князя сделался недоверчивым. — Полынь и ива, или еще что-то. Прелое будто бы. — Возвращая бутыль Парамону, он заявил.
— Не вижу и не чую здесь что-либо злокозненное. — Князь глянул на застывшего Путислава. — Но мне лицу мирскому, невмочно судить в этих делах. Посему… — И жёстко, одним лишь гневным взглядом осадив порывавшегося заговорить монаха, провозгласил.
— Посему, велю немедля обратиться к тому, кто более нас с вами в этом понимает. — Князь немного помолчал, размышляя, и продолжил. — Владыка Митрофан в этот час занят. Готовится служить панихиду по павшим нашим воинам. — Князь многозначительно взглянул на воеводу и продолжил. — С ним почти вся церковная братия. Но тут недалеко, слава Богу, ждёт нас преподобный отче Дамиан. Он только что из похода вернулся. Сопровождал дружину боярина Жирослава. — Отметив, как изменился в лице Путислав, князь кивнул чему-то и перевёл взгляд на монаха.
— Дамиан говорят, очень сведущ в науках. Всё же таки даже у греков учился. И в очень большой чести у владыки. Пусть он теперь же вас и рассудит. — Не обратив внимания на слова Парамона заговорившего о том, что с Дамианом они в равном сане, Юрий Всеволодович приказал воеводе послать человека за преподобным. Тот отправил Прокла. Остальные ждали не двигаясь с места. Только Парамон отступив, встал за столешню, опустив взгляд на святое евангелие. Все хранили молчание. Путислав посматривал на великого князя и Лютобор догадывался, что его дядя хочет, но не решается о чём-то заговорить. Юрий Всеволодович делал вид, что ничего не замечает.
Наконец полог на входе снова откинулся, и сразу же в шатре стало многолюдно. Появившийся первым князь Ярослав, шумно поприветствовал хозяина шатра, выражая надежду на его гостеприимство.
— Продрогли на морозе то! Самое время испить нам горячего сбитня!
Следовавший за ним Прокл, поспешил исполнить его пожелание. Последним в шатёр вошел Дамиан. Поклонившись иконе и сотворив молитву, он благословил каждого присутствующего. После этого, всем своим видом выражая смирение и учтивость, встал перед великим князем. Тот, скосил глаза на хозяина шатра. Дамиан даже не повёл бровью. При этом наблюдавшему за ним Лютобору показалось, что очи иеромонаха блеснули лукавыми искрами. Юрий Всеволодович еще, какое-то время молчал, потом привычно хмыкнул.
— Вот так. — И повторил для Дамиана свою уже изреченную ранее волю. Тот учтиво выслушав, уточняя, стал переспрашивать и тяжёлые, будто высеченные из камня черты его лица, пришли в движение:
— Я, верно, понимаю, что вот этот добрый человек — плавный жест руки в сторону Путислава, позвал лекаря к своему чадо?
Князь подтвердил, и Дамиан продолжил, обернувшись к Парамону.
— А ты мой добрый брат во Христе, и прежде лечца гнал вон из шатра, а ныне и вовсе велишь его сжечь?! — К удивлению Лютобора, голос Дамиана звучал не громко, но обладал той же силой, что и голос дяди перед строем суздальцев. Еще он вдруг понял, что этому иеромонаху, уже известно обо всём, что успело произойти между двумя лекарями. И сегодня и ранее. Поражённый, он так над этим задумался, что не расслышал, не привычно тихий и невнятный, и прозвучавший с большой задержкой ответ Парамона. Дамиан посмотрел на брата во Христе, своим тяжёлым взглядом:
— Оставим же брат мирян ненадолго.
Парамон не ответив, стал нехотя натягивать поверх торжественного одеяния простой, без какой-либо вышивки кожух. Когда они вышли, все безмолвно провожали их взглядами. Только Ярослав посмотрев на брата, наполовину опустевшим кубком, указал в сторону входа.
— Ты это видел?
Юрий хранил задумчивое молчание. Ярослав не дождавшись ответа, хотел было сказать что-то еще, но в этот момент монахи вернулись.
— Мы с братом, рассудив, в делах лекаря, колдовства, либо ворожбы не увидели. — Дамиан говорил, глядя на великого князя. Каждое его слово звучало так значительно, что Лютобору, почему-то вспомнились отесанные глыбы камня, которые он видел на строительстве нового храма в Суздале. На Лавра он посмотрел, ожидая увидеть радость, или хотя бы облегчение. Лекарь стоял прямой как древко копья и равнодушный к происходящему. Только в тёмных глазах его, обращённых к монаху, проглядывало недоверие, и даже настороженность.
