— Посему, он немедля сотворя молитву, может заняться лечением. — Сказал Дамиан, и в шатре установилась тишина. Все с ожиданием смотрели на Юрия Всеволодовича. Наконец тот, обведя собравшихся взглядом, сказал, что раз тут наконец-то всё разрешилось, им с братом самое время вернуться к делам.
— Хотим посмотреть на полон Жирослава. — Великий князь задержал взгляд на Путиславе и со значением добавил. — Говорят, он в поход сходил очень удачно.
Первыми шатер покинули монахи. Парамон, терявшийся где то в тени Дамиана, стал было что-то ему говорить. Тот не глядя на него, ответил так, что услышали все:
— Отмолим!
Князь Ярослав, задержавшись проводил Дамиана долгим, задумчивым взглядом и Лютобору этот взгляд, почему-то очень не понравился…
Путислав уже довольно продолжительное время спорил с Лавром. Он требовал, чтобы тот немедля влил в Изяслава лечебный отвар. Лекарь не спешил. Воевода, привыкший командовать, хотел попросту ему приказать и не решался. Лавр, лелея в руках глиняную чашку, раз за разом повторял одни и те же слова.
— Дыхание его очень уж слабо. Плеснём не в то горло, ему и не откашляться. Утопим.
Опасения лекаря передались воеводе. Поэтому, не смея поступить решительно, но и не в силах бездействовать, он продолжал, не то убеждать, не то уговаривать.
Лютобор слушал их, и не мог понять, на чьей он стороне. Лавр, о котором ему и прежде доводилось слышать как об очень искусном лекаре, говорил разумно. Дядя, требуя не мешкать, по сути, предлагал изведать судьбу. Мысль подвергнуть Изяслава ещё и такому испытанию страшила. Но и ждать было уже невмоготу. Лавр с сомнением поглядывал то на чашу с отваром, то на раненого и возражал уже не так уверенно. Время уходило, и ему уже надо было на что-то решаться.
— Да хоть бы он на миг-то опамятовал! — В сердцах произнес лекарь, стал читать молитву об исцелении и вдруг Изяслав открыл глаза.
— Ожил! Слава те! — Прервав молитву, воскликнул Лавр.
— Сынок! — Путислав как подкошенный рухнул на колени перед ложе.
— Сынок! — Дрожащими пальцами коснулся лба сына. — Посмотри на меня! Посмотри!
Взгляд Изяслава был направлен прямо перед собой. Слов отца он или не слышал, или не понимал.
— Посмотри на меня! — Ласково просил Путислав и уже хотел сам повернуть голову сына лицом к себе. Лавр помешал ему.
— Насмотритесь еще! Дай мне сотворить скорее то, что должно! — С этими словами, он плечом оттер воеводу, одной рукой разжал челюсти раненого, другой одним движением, опрокинул в его рот чашу.
— Пей! — И заново начал ту же молитву.
Изяслав, не закашлявшись, проглотил отвар. Какое-то время был недвижим, потом чуть-чуть повернул голову к отцу. В его взгляде появилось узнавание.
— Сынок! — Хрипло простонал воевода.
Изяслав, не ответив, вздохнул и закрыл глаза.
Путислав еще пару мгновений ждал, потом схватил лекаря за руку.
— Что с ним? Говори!
Лавр продолжая молиться, указал пальцем на тихо, но мерно вздымающуюся в такт дыханию, грудь раненого.
— Спит? — Первым догадался вскочивший со скамьи Векша и, увидев кивок Лавра, порывисто обернулся к красному углу. Истово, троекратно перекрестившись, он громогласно вознёс хвалу господу. Через миг к нему присоединились все остальные.
Потом Лютобор долго не мог уснуть. Ночь должно быть давно шагнула за половину, а он всё ерзал на постели в поисках удобного для сна положения тела. Как бы ни лег, всё было не так, хотелось лечь как-то иначе и всё время тянуло посмотреть на Изяслава. Церковные свечи давно уже оплыли и угасли, но в свете сменивших их лучин, можно было увидеть дядю сидевшего рядом с сыном. Лавр говорил, что Изяслав теперь спать будет очень долго, и бдеть подле него излишне. Воевода, не слушая, велел поставить для себя у ложа сына скамью. Должно быть, из-за него, теперь не спал и лекарь. Маялся в тёмном углу, временами выходя на свет, чтобы взглянуть на раненого и тут же вернуться обратно.
