– Твои задумки отчасти перекликаются с россказнями боярина Захария Давидовича про войско Никейской империи, где он в своё время служил. – Сделал неожиданный для меня вывод князь.
– Что это за боярин такой? – я пожал плечами, – не помню!
– Он уже старый, беззубый, седой и лысый, но ещё ум не растерял. Его сына ты должен был видеть ...
– Да, помню! – передо мной возник образ крупного чернобородого боярина. – Кажись он ромейский полукровка? Торговлю ведёт с Киевом и с византийцами, никейцами.
– Верно, сын! Мать боярина гречанка, а его отца, Захарий Давидович, местного уроженца ты прямо сегодня вечером воочию узришь! Он послухает твои придумки и ты послухай его былые воспоминания, – тут Изяслав Мстиславич встал. – Последнее слово я тебе не сказал, ни да, ни нет. Мне ещё надо самому покумекать.
Вечером того же дня покряхтывающий боярин Захарий Давидович с трудом выбрался из возка. Изяслав Мстиславич проявил к пожилому человеку уважение, встретив того у крыльца.
– На что я тебе дался, княже? – вместо слов приветствия недовольно заворчал старик.
– Разговор у нас с сыном к тебе есть. Буйную молодость свою ты ещё не позабыл? – осведомился князь.
– А–а–а! – беззубо улыбнулся старик, теперь для него ситуация с внезапным вызовом прояснилась. – Княжич захотел на ночь послухать сказку!
Боярина с отцом я встретил у княжеских апартаментов. Со всем вежеством поздоровался со стариком. За скромно накрытый стол мы уселись втроём. Пошамкав беззубыми дёснами новый продукт - котлеты, запив ужин киселём, боярин Захарий Давидович с затуманенным взором взялся за свой неторопливый сказ.
Послушать ветерана средневековых боевых действий было, конечно, интересно, но куда больше меня интересовало конечное решение князя относительно моей "придумки". Поэтому, вежливо перебив старика, предложив тому передохнуть и смочить горло, я рассказал ему о том боевом строе, что я вижу. Старик заинтересовано выслушал меня, при этом то и дело, причмокивая пивом из оловянной кружки.
– Неплохо придумано, только больше сотни пехотинцев набрать не получится – брони, и оружия таким твоим воям будет потребно, словно полнокровным дружинникам! Да и людей справных в воинском деле ещё поискать придётся! От конных дружинников толку завсегда больше, нежели от пешцев – они могут и конно и пеше биться. Поэтому, построение хорошее, напоминает непробиваемую для басурманской конницы фалангу тяжеловооруженных воев. Только у нас фаланга получается бестолковой и очень затратной, если уж удалось снарядить воя, то и коня ему завсегда найти можно. Поэтому фаланга только ромейцам по карману, на Руси выгоднее иметь конную дружину, так как на многотысячную фалангу ни у кого из князей денег не хватит!
Я заговорщицки подмигнул Изяславу Мстиславичу, дескать, мы–то с ним знаем, как расшить эти узкие места.
– То есть, ты боярин согласен, пускай даже чисто теоретически, что такой строй будет несокрушим для превосходящей численностью вражеской пехоты и даже для конницы.
– "Теоретически", – повторил слово боярин, словно щупая языком давно позабытое слово на вкус, – где ты только, княжич, успел этих греческих мудрых словес нахвататься! А я, Владимир Изяславич, не теоретик, а практик, если уж на то пошло! В любом случае исход боя решает не построения и доспехи с оружием, а воинское мастерство и боевой опыт.
– С боевым опытом не всё так просто, согласен, а воинские умения можно наработать в ходе учёбы.
– Здесь ты прав! Греки учили своих пешцев воинскому делу. Нашим городовым ополченцам до греческих пеших воинов – как до Луны! К тому же наши ополченцы созываются временно, на случай большой войны или осады города, отрываясь от своих привычных ремесленных дел, а греческие пешцы постоянно несут службу, проходят ратную учёбу и получают за енто деньги!
– Вот и расскажи Захарий Давидович нам, – перевёл разговор в практичное русло Изяслав Мстиславич, – поподробней о ромейских ратных построениях ...
– ... и о структуре никейских войск, составных частях их ратей – вмешался я под неодобрительный взгляд князя и удивлённый боярина.
