Князь только что упомянул «смердов» и «людин», разделив эти понятия на две категории, поэтому следует дать пояснения. Здесь есть свой тонкий момент, важный ещё столетие назад, но сейчас, практически, потерявший свою актуальность. Сельское население любой волости делилось на две категории – «людей» и «смердов». Свободное население волости, «люди», платили полюдье — общегосударственный налог, смерды были плательщиками дани, которая имела значение военной контрибуции. То есть исторически смерды – это недавно покоренные и обложенные данью племена, в том числе неславянские. Они жили на государственных (княжеских) землях традиционным бытом и внутри своих общин были свободны, но община «смердов» как целое облагалась данью. Смерды могли участвовать и действительно не раз участвовали под началом князя в военных ополчениях и походах наравне с людинами. Существовали ещё и «внутренние смерды» — то есть представители тех же даннических племен, переселенные вглубь земли–волости на положении государственных рабов. В Смоленском княжестве классические, если можно так сказать, смерды проживали на южных и восточных окраинах княжества. Это были литовское племя «голядь», заселявшее верховья Москва–реки и племена славянских радимичей – «дешнян» проживавших в верховьях Десны и в целом на юго–востоке Смоленской земли. За долги перед князем смерду грозило превращение в феодально–зависимого закупа. Но, на данном историческом этапе, граница между «людьми» и «смердами» сильно размылась, даже сами понятия переплелись. Потому как княжеские тиуны, излишне не утруждая себя всякими абстрактными частностями, взымали одинаковые подати и налоги, что с тех, что с других.
Тем временем, князь надолго задумался, «опустив очи долу».
– У меня к тебе целое море вопросов, – князь повёл головой, устремив на меня свой рассеянный взгляд, – ажно голова кружится! О твоих военных новшествах потом послухаю, я уже догадываюсь, что от них будет нести пороховым смрадом, вначале меня о других вещах просвети. Ну, во–первых, почему ты смердов из боярских и епископских сёл не хочешь призывать – понятно, они холопии других владетелей. Но зачем ты ограничиваешься только княжескими сёлами, нанося, тем самым, нам убыток. Смердов куда выгоднее изымать из свободных общин–вервей, а после службы, тех же запасников селить в княжеских сёлах! Так, глядишь, смерды прознают про то, что на княжеские сёла «призывной урок» не распространяется, сами в княжеские волости начнут перебегать. И не только к нам, но и к боярам и епископам – так как из их сёл тоже призыва нет, поэтому бояре с попами не должны сильно возмущаться, если свою выгоду поймут.
– Бояре и не должны возмущаться, – вставил я. – Гривны на мою затею будут тратиться не с налогов от Смоленского княжества, а с моих личных доходов и размещу я полки в Гнёздово, на княжеских землях! Это мои дела и веча не касаются, жителей Смоленска в учебных полках не будет.
– Так–то оно так, но и испуг бояр может пронять от собираемого тобой войска. А если они про свою выгоду прознают, то выгода завсегда может испуг переселить, и в наш с тобой карман больше кун накапает, если в княжеские села, свободные смерды общинники побегут. На том и порешим! И не спорь!
– Как повелишь отец!
– Я так и не понял, чем тебе дружинники не угодили, зачем хочешь их на смердов, поменять, от которых одни убытки с учёбы будут?
– Сам ведь знаешь, дружинники всегда могут, если им что–то не любо станет, к другому князю уйти. А пешая панцирная рать из простолюдин будет куда как более верна своему князю, просто так из неё уйти нельзя будет, это будет расцениваться как предательство, а за это будет только одно наказание – смерть! – назвал я самую понятную с точки зрения князя причину.
– Лихо! – улыбнулся князь.
– То, что жить они у тебя будут в особых хоромах, в казармах, с этим я разобрался. А какой будет срок службы у твоих панцирников, что ты будешь делать со старыми и увечными?
– Срок службы – 10 лет. На время службы семья призывника освобождается ото всех податей. Пехотинец, по возвращении со службы, получает во владение земельный надел, а также пожизненно освобождается ото всех податей. Увечных, не могущих трудиться на земле, пристраивать к посильной работе. На время обучения воинскому ремеслу денежные выплаты не предусмотрены, но уже с лета командному составу пешцев начнём платить деньги, размеры этих выплат определим позже.
– Что–же, деньги, у тебя свои появились, так что содержать своих панцирников будешь за свой кошт, у меня на их прокорм не вздумай спрашивать! – князь пригрозил мне указательным пальцем.
– Прокормить сам смогу, а вооружать и облачать начну лишь с весны, как завод пустим.
– С алхимией твоей у тебя лепо, конечно, получилось, – оценил мои торгово–промышленные таланты Изяслав Мстиславич. – Посмотрим, будет ли толк с твоего железоделательного завода.
Князь встал, прошёлся по светлице, периодически сам себе, хмыкая, потом опять сел.
– Ну, ты сыне и выдумщик! Мне бы так от болезни рассудком помутиться! – завистливо сказал Изяслав Мстиславич.
