– Купил мой человек в Киеве, у ромейского купца, – указывая на руду, тихо говорил Андрей Микулинич, – бает, что энто пиролюзит! Владимир Изяславич, не обманули ли моего обалдуя ромеи?
– Хм, – я усмехнулся, – так надо было эту окись марганца, если это действительно она, сразу и испытать!
– Как же это? – всплеснул руками боярин.
– Раскочегарь свою мастерскую, да всыпь это в стекло!
– Точно! – боярин дёрнул себя за бороду, – чего я сижу? – он тут же вскочил и начал сыпать приказаниями. Я тоже, позёвывая, встал. Смысла ждать полночи, пока разогреют горны, не было никакого.
– Я поехал боярин, к себе посплю, завтра после обеда к тебе заеду!
– Так может, прямо здесь соснёшь? – я про себя усмехнулся. – Не–а, в родных стенах лучше спится, до завтра!
Утром не выспавшийся боярин светился от счастья как новый гривенник, всё было понятно и без слов. Мне были предъявлены пышущие жаром бусы, окрашенные в красивый фиолетовый цвет.
– Знать не обманул ромей, пиролюзит продал! – как заведённый повторял прибывающий в нирване боярин.
– Поздравляю Андрей Микулинич! Фиолетовые узоры можно и на глиняной посуде выделывать, и глазуровать её!
– О как ! – ещё больше обрадовался боярин.
– Но мы марганец переводить на глину не будем, мало её слишком! При сплавлении с литым стеклом, если применить пиролюзит в нужной пропорции, то можно очистить стекло, сделав его белым, вместо зелёного или жёлтого!
Услышав это, боярин онемел и чуть не задохнулся от счастья, порываясь, всё время меня обнять. Когда боярин немного отошёл, мы с ним ещё малость поговорили. Он уже, можно сказать, сидит на чемоданах, через пару дней отъезжает в Зарой к остальным нашим компаньонам. Я пообещался приехать к ним через пару недель. После чего поехал к себе, не забыв прихватить пол мешочка марганцевой руды. Из металлического марганца прекрасная присадка к стальным инструментам выйдет!
Пришло время переговорить с Изяславом Мстиславичем по поводу лелеемых мною планов по созданию нового рода войск – пешей панцирной рати, состоящей из пикинеров, лучников, арбалетчиков и стрельцов. А когда появятся первые пушки создать ещё один род войск – пушкарей. Но стрельцы и пушкари, если брать реальные сроки, смогут стать боеспособными единицами только через два-три года, именно столько времени потребуется на созревание первого урожая на селитряницах. Впрочем, с арбалетчиками тоже пока беда, я их смогу начать вооружать лишь после запуска на металлургическом заводе штамповочных производств. Да и сам завод строится без году неделя, запустить металлургические цеха раньше весны будущего года не получится. Единственное, что радует – не предвидится проблем с вооружением пикинеров, хотя бы на первых порах имитационными копьями, деревянные древки каждый боец сам себе может выточить. Доспехов, конечно, до лета следующего года тоже не будет, но главное начать отрабатывать тактические схемы, на «КМБ» подтянуть самих бойцов, научить их правильно исполнять и подчиняться приказам – тут будет и без арбалетчиков и прочего геморроя дел выше крыше.
Но всей этой нудятиной заниматься необходимо и жизненно важно, без новых войск, особенно в перспективе монгольского нашествия, никак не обойтись. Думаю, никому не надо объяснять, что меня совершенно не устраивало то, как воюют нынешние пешие рати земского ополчения – неорганизованной толпой, с криками «слава» и с топорами наперевес. Если ещё с ратями соседних княжеств так можно воевать и даже побеждать, то с войсками из Дальнего Зарубежья с таким вооружением и воинским искусством у нас возникнут фатальные проблемы. Нам такой хоккей не нужен!
Соображения подобного толка я и изложил Изяславу Мстиславичу вначале разговора.
– Правильно ли я тебя понял, сыне, – в неосознанной задумчивости зажевав ус, спросил Изяслав Мстиславич. – Ты хочешь за листопад месяц (октябрь) набрать 3 тысячи смердов и людин, причём не общинных, а с княжеских волостей и до следующего года обучать их своему новому ратному мастерству?
– Да! – согласился я. – Причём 2 тыс. по весне я отпущу домой – они будут числиться в запасных войсках («посошной рати»), вроде ополчений. А 1 тыс. человек, лучших из лучших, тех, кому воинская служба даётся хорошо и они сами к ней пригодны, я оставлю у себя, служить мне далее в пешей рати.
