— Парень доказал, что к нему нельзя относиться несерьёзно, — прозвучал глубокий мужской голос сзади. Оттуда, где на возвышающемся камне, в неестественно ярких лучах солнца, прямо на этом камне, сидел ещё один представитель «сильного пола». Высокий, внушительный, одетый в жёлтый, отливающий золотом деловой костюм и с непонятного вида замысловатой золотой то ли короной, то ли тиарой на голове.
Ещё один мужчина, что стоял рядом с камнем и хмурился, промолчал и только сильнее поджал губы, глядя в сторону опрокинутой горы. Этот был одет, как классический испанский Гранд и вооружён рапирой с затейливой гардой-рукоятью, в завитушках и изгибах которой угадывалась скрытая до времени дага, парная ей.
— Вот и трудитесь, мальчики, — ухмыльнулась женщина. — А я посмотрю. Полюбуюсь работой «Великих».
— Почему Долгорукий не здесь? Или Борятинский? — хмуро спросил черноволосый «гном». — Мы одни, что ли, должны работать⁈
— А хо-хо тебе не хе-хе, Душан? — хмыкнула та, которую азиат называл «Катья». — Отец тебе сам должен родного сына закапывать? Или тесть?
— Но решение…
— Скажи спасибо, что Пётр хотя бы в сторону отойти согласился и не мешать, — бросил светловолосый, не поворачиваясь. — А то сейчас бы не ты на него, а он на тебя гору переворачивал.
— Нет, ну а что? — не сдался черноволосый. — Ему же двух младших сыновей оставили? Оставили — мог бы и поработать в благодарность…
— Хорош болтать, дави давай! — недовольно проговорил азиат со своего раскладного кресла.
— Давлю-давлю, — проворчал «гном». — Сам тоже дави! А то разлёгся тут, раскомандывался…
И, словно только и дожидалась этих слов, та самая гора с глухим, противным, пробирающим до костей скрипом-гулом, начала… проваливаться, складываться внутрь себя, как складывается алюминиевая банка в атмосфере, из которой начали выкачивать воздух. Уплотняться, спрессовываться… давить. Зрелище было пугающее.
Правда, на людей, собравшихся на этом плато, оно не произвело никакого впечатления.
— Как он там? Не выполз ещё? — поинтересовался блондин.
— Откуда мне знать? — поморщился Ли. — Он, по-твоему, единственное крупное живое существо на этой горе… был? Это ж ГОРА! Сам бы попробовал в грозовом фронте отдельный маленький воздушный шарик найти и почувствовать.
— Да куда он денется? — хмыкнул Душан. — У меня и мышь не проскочит!
— Мышь… а вода? — уточнил блондин.
— Не волнуйся, мы помним, — успокоил его азиат. — Ни ручей, ни лёд, ни даже отдельные капли и пар не пройдут через толщу прессованной, уплотнённой породы. Не просочится. Не успеет.
— Внимательнее будьте: пацан умеет удивлять, — не остался доволен таким ответом блондин. — Увеличьте площадь воздействия.
— А как же согласованные размеры будущего водохранилища? — уточнил Ли.
— Пересогласуют, — уверенно ответил ему блондин. — Действуйте.
— Ла-адно, — не слишком довольно протянул Душан. — Удваиваем.
— Ла-адно, — передразнил его азиат, и тут же, после этого, «давиться» и проседать начали ещё и окружавшие злополучную гору скальные массивы, делая картину ещё более страшной и сюрреалистичной.
— Альфонсо, пора, — обратился блондин к мужчине с рапирой. Тот кивнул сначала ему в ответ, затем повернулся к обладателю золотой «короны», дождался ответного кивка, и они уже вместе повернулись в сторону поваленной и расплющенной горы.
Солнце, медленно плывшее по совершенно безоблачному небу, как раз подходившее к своему зениту, стало, вдруг, из радостного и весёлого злым. Та часть его лучей, что падала на раздавленную гору и всю «сплющенную» часть местности вокруг него, стали… видимыми. Или так просто казалось из-за той дикой интенсивности, с которой они начали не светить, а бить по поверхности. Более того, казалось, что над всей остальной окружающей территорией свет померк и стал тусклым. Тем ярче выделялась «точка» концентрации лучей. Словно бы от горизонта и до горизонта протянулась огромная линза, сфокусировавшая весь свет в своём центре.
Гора под атакой этого излучения стала очень быстро нагреваться, раскаляться, сиять, а затем и плыть. В этом высокотемпературном аду, то тут, то там, начали промелькивать языки пламени самых разных, подчас и весьма неожиданных цветов. Их становилось больше. Появлялись чаще. Задерживались дольше… постепенно сливаясь между собой.
Минуты не прошло, как на месте, где когда-то была раньше гора, стало плескаться идеально круглое озеро света и пламени, настолько ярких и сильных, что на них безоружным взглядом было даже смотреть невыносимо больно.
Все собравшиеся на плато люди, кроме носителя «короны» не сговариваясь, но практически синхронно, достали из карманов одежды солнцезащитные очки и водрузили их на положенные места.
