— Так, чего ты ждёшь? — подняла бровь она. — Собирай съёмочную группу, и полетели! Можешь не отнекиваться: я знаю — ты умеешь.
И мы полетели. И долетели. И к нужному зданию в нужном квартале добрались. Практически без приключений. Не считать же приключением встречу в небе с «Бессмертными» — Гвардией Одарённых Персии. Не только ведь Петроградское небо охраняется. Персепольское — тоже. В прошлый раз, такой встречи не случилось из-за того, что был я один, маленький, незаметный, летел быстро и пробыл в небе не долго — не успели ни тревогу поднять, ни по этой тревоге дежурную смену выслать. Нынче же: к городу подлетал не одиночка-Одарённый, а машина Катерины и три трейлера съёмочной группы с ними самими и всем их оборудованием, костюмами, костюмерной и прочими прибамбасами. Трудно не засечь настолько крупную и заметную цель. Хорошо ещё, что навстречу не залп ракет-перехватчиков ПРО отправили, а дежурную смену Гвардейцев-Воздушников.
«Приключения» из этой встречи не получилось — ситуацию быстро и просто уладила Катерина. Она провела короткие переговоры со старшим тройки Гвардейцев, не выходя из своей машины: просто, стекло пассажирской двери опустила — словно с ДПС-никами на дороге остановилась переговорить, право слово. «Бессмертный» в звании аналогичном нашему капитанскому, Катерину выслушал, по рации связался с начальством, оставшимся на земле, получил от них ответ, вытянулся в воинском приветствии, его жест повторили и двое его подчинённых, после чего нам было разрешено продолжить путь. Правда, уже в сопровождении этой тройки, которая присоединилась к нам, видимо, чтобы проконтролировать прибытие именно туда, куда Катерина им сказала, а не произвели сброс чего-нибудь убойного размером с один из наших трейлеров, замаскированного под него, на что-нибудь вроде казарм «Бессмертных» или Дворца Шахиншаха.
В общем, нас пропустили. К нужному зданию мы прибыли. Хозяин нас встретил (он же был заранее предупреждён звонком — Катерина связалась с ним по телефону ещё из лагеря). Помещения и даже своих работниц в наше распоряжение он предоставил. Съёмки начались.
Съёмки в Парсе (город именовали по-разному: кто-то на греческий манер «Персеполь» или «Персеполис», кто-то на старый персидский — «Парсе» или «Парс») продлились все два дня. Хозяин того интересного заведения, к которому мы прилетели, был настолько гостеприимен и предупредителен, что я аж диву давался, вспоминая тот раз, когда он, тот же самый человек, не кто-то другой на его месте, а именно тот же самый человек, пытался стрясти с меня деньги за «ранее оказанную услугу». Он тогда не был ни мягким, ни услужливым, ни предупредительным. Таковым он стал только после того, как я применил к нему свой Дар Разума… Нынче же складывалось такое впечатление, что воздействие с него, с прошлой «итерации» так и не спало.
Совершенно ложное, конечно, впечатление, ведь нынешняя предупредительность этого мужичка объяснялась очень легко: присутствием Катерины, моими деньгами (которые текли из моего кармана в его с пугающей скоростью, почти без счёта, так как Алина очень спешила, и каждая выигранная у времени минута ценилась ей гораздо больше каких-то там денег) и везде сопровождавшей нас тройкой «Бессмертных».
Нет, не тех же самых, которые встретили в небе над городом. Те — только сопроводили до заведения, потом их сменила совсем другая тройка. Старший у которых носил уже знаки отличия, соответствующие званию, аналогичному нашему подполковничьему. «Нашему», это, в том смысле, что МО РФ мира писателя — те звания мне как-то привычнее и понятнее, несмотря на то что и местные, Имперские, я успел достаточно хорошо изучить и выучить.
В общем, присутствие рядом молчаливого Гвардейского «подпола» легко объясняет предупредительность Неодарённого хозяина борделя, пусть даже лучшего и самого дорогого, элитного борделя столицы. Кто бы объяснил мне само присутствие этого «подпола» рядом⁈ Не та я, пока, птица, чтобы меня настолько высокие чины сопровождали… или же я чего-то не знаю?
На этот вопрос, заданный мной нашему с Алиной Куратору, ответа я не получил — Катерина равнодушно пожала плечами, мол: «мало ли? Какая разница?».
Ну, в целом, я был с ней, по этому поводу, согласен: ну ходит, ну сопровождает, ну погоны большие, под руку не лезет, с советами не пристаёт, работать не мешает — так пусть себе ходит.
Гораздо больше неудобств и дискомфорта мне доставляли периодически бросаемые на меня очень внимательные, до подозрительности, взгляды Алины и Катерины. Не одновременные, понятное дело, но очень частые. И очень подозрительные. Ну, а что я сделаю, если память у меня хорошая оказалась? Если на том концерте в Сузах, во время песни «Грязь», я достоверно воспроизвёл обстановку именно этого заведения? А также лица, фигуры и даже наряды его самых элитных работниц? Слишком достоверно!
Само собой, что у моих дам возникнет вопрос: откуда такие подробности и познания⁈ Когда это я успел по борделям Персии прошвырнуться?
