— В том, что на территории нашей страны произошло… произошёл серьёзнейший инцидент с возможным участием иностранных подданных. И дело касается не кого-то, а Южно-Американской Империи… и Империи Российской. И это уже серьёзно. Очень серьёзно. Проблема даже не уровня Кайзера Германии, а Великого Магистра ФГЕ.
— Не понял, — нахмурился я. — А Российская Империя тут причём?
— Та вспышка на площади, перед вашим исчезновением, Юрий Петрович. Специалисты определяют её, как одну из техник Стихии Солнца. Причём, именно Инко-Ацтекской Школы.
— То есть?..
— То есть, с высокой долей вероятности, в вашем похищении с площади мог участвовать Старший ученик Куачтемока.
— То есть… вы сейчас меня обвиняете в нападении на… Одарённого Седьмой Ступени освоения Дара? Точнее, даже не так: в нападении на всю его Дружину? — почти натурально округлились мои глаза. — Ратник Воды на Богатыря, Пестуна, двух Витязей и ещё сколько-то там всякой «мелочи», вроде Ратников⁈ Серьёзно?
— Я ни в чём и никого не обвиняю, — спокойно и ровно ответил Ректор. — Обвинять — не моё дело. Я пытаюсь прояснить картину происшедшего.
— Хм, и как же, по-вашему, всё произошло? — скрестил на груди руки я.
— Старший ученик Авкапхуру произвёл ваше похищение с площади и доставил в здание старого госпиталя…
— За несколько минут? — изогнул бровь я. — Через весь город?
— Одна из высших техник Стихии Солнца Инко-Ацтекской Школы позволяет перемещаться на… значительные расстояния, используя солнечный свет, с его скоростью. Значительные — это десятки километров.
— Оу… — осёкся я. — Не знал.
— А, если бы взяли дисциплину «Теоретические основы Дара», то уже знали бы. Обзор крупнейших Школ изучается в первом семестре третьего курса, — не преминул попенять мне Рейсс. Я с тяжёлым вдохом закатил глаза. Развивать тему он не стал. Спор наш о том, почему я не стремлюсь развиваться в этом направлении, мог быть и был бесконечным. Начался ещё в первый день, в студии. И до сих пор, ещё не окончен. Но сейчас было не место и не время.
— … произвёл похищение и доставил в здание старого госпиталя, — продолжил с того места, где я его прервал, Ректор. — Где уже ваша негласная охрана, отследившая ваше место нахождения, ввязалась в бой в попытке отбить и вернуть вас. Их усилия увенчались успехом, и вы благополучно были возвращены в Академию.
— У меня есть «негласная охрана»⁈ — в совершенно искреннем удивлении повернулся к Сатурмину я.
— Мне-то почём знать? — пожал плечами Граф. — Мои полномочия, хоть и велики, но в дела «Охранки» я не лезу. О наличии или отсутствии негласной охраны тебя, или Княжны, или ещё кого-то из делегации, меня в известность не ставили.
— «Но»? — поднажал на него я.
— Вспомни: кто тебя в Петрограде «Учеником» назвал? — хмыкнул Сатурмин и так многозначительно посмотрел, приподняв бровь.
— Оу… — даже не нашёлся, что на это ответить я.
— Да и голову Гранда, брошенную к ногам Императора твоим отцом, ещё никто не забыл.
— Хм… как-то я даже не задумывался, что… кхм… Так, стоп! А я тут, вообще, причём⁈ С какого перепугу этому Авкапхуру с, язык сломаешь, каким именем, мог понадобиться я⁈ Мы же даже не знакомы!
— Авкапхуру Куачтемока был главой той Южно-Американской делегации, в которой состояли Гранд Осирио, Гранд Пачеко и Баталодор Кардона, — многозначительно ответил Сатурмин. — Голову Пачеко твой отец бросил под ноги Императору. Осирио пропал без вести в Петрограде на следующий день после Бала в Зимнем, а Кардону ты лично сам спустил в левневую канализацию во время своего «экзамена» на Ранг Ратника.
— Хм… не, ну некоторая закономерность прослеживается… — пришлось признать мне. — Но… в госпитале же, по вашим словам, никого не нашли?
— Не нашли, — подтвердил Ректор, к которому я снова повернулся.
— ЮАИ-рцы протест или претензии не заявляли?
— Не заявляли.
— А я ничего не помню, — появилась на лице моём улыбка. — И стоять на этом буду, пока меня официально не обвинят в чём-то. С доказательствами. А сейчас: нет тела — нет дела! Ничего не знаю — ничем не могу помочь!
— Вы настаиваете на этом? — уточнил Ректор.
— Настаиваю! — подтвердил я.
— И обвинений в похищении и попытке убийства выдвигать не станете?
— Пока меня самого не обвинят, — подтвердил я.
— В чём? — уточнил Ректор.
— В нападении и убийстве… этого Куа… Куа-чего-то там, его сыновей и учеников, — пожал я плечами. — Если следовать вашей логике, Herr Рейсс.
— Что ж, — проговорил Ректор и повернулся к Сатурмину.
— Российский Император, пока не уполномочивал меня подавать протест или выдвигать обвинение, ни Германскому Кайзеру, ни Великому Магистру, ни Американскому Императору, — спокойно ответил Граф. — Пока.
— Пока…
— Пока кто-то из них не начнёт выдвигать обвинения ему, — усмехнулся Сатурмин. — «Нет тела — нет дала», значит? — повернулся ко мне Граф. — Интересная присказка. Надо запомнить.
— Что думаешь о нём? — прозвучал вопрос в кабинете, который я минуту назад покинул. Что-то оставлять после себя «мокрые следы» в интересных помещениях, входит у меня в привычку. Или в правило.
