Оказалось, что ждёт он тут не час и не два. А с самого вчерашнего вечера. С того момента, как в общежитие примчались Ректор с нашим Куратором и ещё одним «молчаливым господином». В сопровождении коменданта общежития, они открыли дверь моей комнаты запасным ключом коменданта, вошли и остановились, увидев моё спящее в обнимку с «белым другом» тело.
Пронаблюдав за ним минут пять в молчании, так же молча развернулись и удалились. Дверь закрыли, служителя оставили с приказом дождаться моего выхода из комнаты и пригласить к Ректору. Вежливо, но… во сколько бы я не проснулся. В четыре — так в четыре, в пять — так в пять, в три — так в три.
Что ж, очень любезно с их стороны дать мне выспаться и прийти в себя. Вежливо и разумно. Вряд ли бы разговор у нас получился, если бы они разбудили меня посреди ночи такой толпой.
В кабинете Ректор был уже не один. Всё те же Граф Сатурмин и неизвестный мне молчаливый Herr тоже присутствовали. Складывалось впечатление, что эти трое вообще только вместе и существуют. Ни разу я ещё их в неполном комплекте не видел… Хотя, нет — вру. Один раз было: недавно совсем, на приёме у Кайзера, когда он наши клипы отсматривал.
Я вошёл, поздоровался. Меня поприветствовали в ответ. Ректор пригласил проходить, присаживаться к нему, за традиционный для крупных организаций совещательный «Т»-образный стол. Сам он, что естественно, сидел во главе. Я занял ближайшее к «перекладине» кресло слева. Напротив уже сидел в таком же кресле Сатурмин. А тот молчаливый Herr расположился, как и обычно, на стуле возле входной двери в кабинет. Такая позиция была для него излюбленной.
На столе перед Ректором лежали рядком: мой телефон с треснувшим экраном, стилет в ножнах на оборванном ремешке, значок Ратника, пистолет, запасная обойма к нему и четыре Артефактных пули.
Хм, видно, кому-то пришлось хорошо постараться, чтобы найти их все и извлечь из тех мест, в которых они засели. Ведь, точно помню — колонку они пробили насквозь и полетели дальше. Повезёт, если никого не убили или не ранили из случайных людей по пути. Того-то, кому предназначались, они, к сожалению, не задели… А так, глядишь, и не было бы у меня такого срыва. Убил бы быстренько одного, и успокоился…
— Не расскажете нам, молодой человек, что же с вами, всё-таки, случилось вчера на площади? — обратился ко мне Ректор, когда я умостился в кресле и успел полюбоваться представленной экспозицией. — Заставили вы нас поволноваться.
— Я… не очень хорошо помню, что случилось, — почти соврал я. Почти. Сильно исказил суть, но по форме, всё ж, это ложью не было. Ведь, формально, учитывая, что уже целый день и две ночи отчаянно пытаюсь забыть это всё, то сказать, что «помню не очень хорошо» — не значит соврать. — Освежите память? Как это выглядело со стороны?
— Что-о-о ж, — протянул Ректор. И по его виду, спокойному, ровному и прямому, как и всегда, трудно было разобрать, как именно он отнёсся к такому моему предложению. Однако, к моему удивлению, начал действительно рассказывать. — Попробую. Вчера, по прибытию вашей «группы» на площадь, по пути от машин к сцене, произошла яркая вспышка, временно ослепившая и наблюдателей, и охрану, и ваших товарищей. Пострадала даже записывающая техника. Меньше, чем через секунду после вспышки, прозвучала серия выстрелов, настолько быстрая, что в показаниях многих свидетелей, была она принята за один или короткую очередь. Дальше был хлопок, сравнимый по громкости со взрывом противотанковой гранаты. После того, как наблюдателям и охране удалось проморгаться, оказалось, что вас на площади уже нет. А на том месте, где вы до этого стояли, повреждена брусчатка. Вокруг разбросаны мокрые клочки порванной одежды. Брызги воды. Но ни тела, ни крови нет. Всё, что удалось по итогу поисковых мероприятий собрать экспертам, перед вами. Так, что же произошло, Юрий Петрович?
— Трудно сказать, — решил и дальше идти в несознанку я. — Вспышку помню. Что с испугу начал палить, в белый свет, как в копеечку, тоже помню. А дальше… удар, потеря контроля над «Водным покровом», который, в результате взорвался, порвав одежду и, похоже, вызвав контузию… и… и всё. Очнулся уже в своей комнате, в ванне. Где-то, через час, наверное, после происшествия… Чувствовал себя отвратно. Еле дополз до унитаза, в обнимку с которым и провёл весь вечер и всю ночь. А, когда проснулся и вышел из комнаты, тут же получил ваше приглашение. Вот я здесь, — виновато-беспомощно развёл руками.
— Понятно… — постучал пальцами по столешнице Граф Сатурмин. — «Не видел, не знаю, не помню», — проворчал он.
— Что поделать, если это так? — снова развёл руками я.
— И, кто устроил настоящее сражение, переполошив весь город, экстренные службы и даже войска, в заброшенном госпитале на Клайалле, возле леса Груневальд, как раз после вашего исчезновения, вы, видимо, тоже не знаете? — хмыкнул Граф.
— Ну, это же логично, да? — похлопал глазками я.
