Правда, я так, до сих пор, и не понял: разумен ли Алик в человеческом понимании? Какие-то эмоции у него явно были — я это чувствовал. Чувствовал, как он мне радовался, когда я возвращался в комнату, как грустил, когда уходил. Какие-то осмысленные действия он совершал: например, сам подходил к принесённому и положенному на стол фрукту, обнюхивал его и принимался есть, не путая его с самим столом или другими несъедобными предметами. Перемещался по комнате самостоятельно, пусть и не очень ловко. Но вот разумен ли? Да и, что вообще считать разумностью?
Я почесал пальцем по груди и животу усевшегося на меня после ухода Катерины Алика. Вздохнул и всё-таки заставил себя встать из кровати. Хочешь не хочешь, а одеваться и выходить из трейлера надо. Ждут меня снаружи неприятности или не ждут — всю жизнь под одеялом не пропрячешься. В крайнем случае, кому надо, и под одеялом достанут. Не самое надёжное это укрытие.
Да и Алику принести чего-нибудь свеженького покушать тоже надо. Ведь та тарелка с фруктами, что стояла на столе тогда, когда я вечером засыпал, сейчас уже была пуста. Не осталось даже зёрнышек и крошек — всё подъел, всё подчистил!
Кстати! Ещё один аргумент за его разумность: где ни попадя он не гадит. Один раз я показал ему, как унитазом пользоваться, или, в крайнем случае, раковиной, и он теперь делает это сам каждый раз. Но, опять же — аргумент спорный. Ведь это может быть работой установленной мной ему ментальной программы. Мне, после той встречи с Мавериком на площади, становится всё сложнее понимать и различать в общении с не обладающими Даром людьми: убеждение моё, мой статус и понятные объяснения на них влияют или мой Дар. Раньше, до известия о том, что я Менталист, я об этом просто не задумывался. А теперь вот… не знаю, что и думать. Про ту же Алину. Почему она мне помогает? По собственной ли воле?..
Эх! Ладно. Будешь думать о таких вещах слишком много — с ума сойдёшь или в петлю полезешь. Так что, просто буду жить. Как могу и, как умею. А там, как получится.
«Делай, что должно, и будь, что будет»!
Предчувствие и ожидание чего-то плохого почти никогда не обманывает. Впрочем, чего-то хорошего — тоже, но заставить себя искренне верить в надвигающийся позитив гораздо сложнее, чем в неприятности.
Кстати, некоторые изотерические школы утверждают, что ожидания, на самом деле, не предвидят, а формируют реальность. И, если ты ждёшь неприятностей, они просто никак не могут не прийти — их же так ждут!
Вот и меня моё ожидание не подвело. Когда я, проделав все положенные утренние процедуры и одевшись в форму Лицея, не забыв нацепить на китель новоприобретённый значок, указывавший на Ранг, вышел из своего трейлера, словно специально к этому моменту подгадывали, вдали, на дороге показались чёрные машины. Довольно большая кавалькада чёрных машин.
На какой дороге? Мы же в горах? Ну, с этим всё достаточно просто: ширина непосредственно канала — сто метров. Ширина пробиваемого тоннеля — сто пятьдесят. И в эти пятьдесят метров разницы входят автомобильная и железнодорожная линии, разнесённые по разным сторонам от будущей водной артерии. Инженеры — люди практичные: ведь, если пробивать и прокладывать нечто настолько грандиозное, то зачем ограничиваться одной только водой? Наземная транспортная инфраструктура же напрашивается сама сбой. Так что, дорога здесь действительно была. И трейлеры наши не на дне десятиметровой ямы-канала стояли, а на этой трассе. А так как тоннель прямой, что твоя стрела, то видно в нём о-о-очень далеко.
Вот я эту кавалькаду и углядел. И, почему-то, даже малейших сомнений, что едут именно по мою душу, у меня не было. Ни в душе, ни в разуме. А, когда душа с разумом в своих ожиданиях едины — мир просто не имеет права их не выполнить.
Что ж, мне оставалось только вздохнуть и дождаться их приезда. Ведь, так-то, я ещё в трейлере своём успел морально подготовиться к разного рода непозитивным сюрпризам. К разным, но не к такому.
У меня хорошее зрение. Просто хорошее само по себе. А уж при наличии возможностей, даруемых Водой, его можно назвать запредельно хорошим. Ведь, можно сформировать прямо в воздухе перед своими глазами настоящую подзорную трубу с системой водяных линз в ней. С возможностью укрупнения вплоть до размеров стационарного абсерваторного телескопа. Муху можно с двадцати километров разглядеть…
Это один способ — теоретический, сложный. А был ещё и другой, которым я воспользовался: просто сформировал каплю воды в непосредственной близости от едущих машин и перенёс в неё своё внимание с возможностью зрительного восприятия. Это и быстрее, и не так сильно привлекает чужие взгляды, не вызывает общественного недоумения с непониманием и опаской.
