Так-то мне встреча с фурой особой опасностью не грозила: «Стихийный покров» ведь активен, и он достаточно толстый, чтобы пострадал не я, а фура. Но зачем же до такого доводить? Водитель фуры-то в чём виноват? Лишние жертвы — они лишние, а лишнее — ни к чему.
Снова небо. Снова поиск глазами удаляющейся машины. Снова обгон. Только теперь я уже не впереди неё приземлился, а на сам её капот грохнулся, слегка вмяв его своими, закованными в водную броню ногами.
Удар сильный получился и тяжёлый. Насколько я успел заметить, тачка даже просесть умудрилась на своей подвеске от него. А ещё инерция попыталась меня с капота скинуть — машина ведь движется, и с весьма значительной скоростью.
А вот про инерцию от резкого торможения машины я забыл, и вставшая колом спортивная тачка (какие-то, прям, нереально крутые тормоза у неё оказались!) откинуть меня вперёд сумела. Не так, чтобы я прямо улетел в лобовик мчащейся по встречке ещё одной фуры, всё ж, рефлексы после моих полётов, а ещё больше — обучения им, у меня сформировались хорошие, но метров на десять от капота спорткара — да, отлетел. Но быстро справился с собой и остановил движение простым волевым усилием («Стихийный покров» — это реальный чит!). Остановил, завис в воздухе на высоте пары метров, потом опустился на асфальт.
— Какой ты настойчивый, однако, — мурлыкнула вылезшая из своего спорткара Катерина. — Намёков и отказов от девушек не принимаешь?
— Зачем? — хмуро спросил я. Не было никакого настроения для пикировки. — Зачем ты это сделала?
— Что сделала? — изобразила невинность и полное непонимание Катерина. И даже ещё ресничками похлопала.
— Зачем ты подставила всех тех людей! — сорвался на рык я и больше того — топнул ногой по асфальту так, что дорожное покрытие лопнуло и зазмеилось трещинами. Да и голос мой прозвучал… куда громче, чем я изначально рассчитывал. Так, что Катерина даже поморщилась.
— Чего орёшь? — спросила она. — Каких людей?
— А то ты не понимаешь! — шагнул вперёд, к ней навстречу я. — Мы были в борделе! И вышли порознь! Ты ведь сама говорила про «взрыв бытового газа»!
— О? — изогнула дугой бровь она. — Кто-то научился складывать два и два? — только взгляд её и тон заметно похолодели. Вот только насмешка из глаз не ушла. И это, прямо, бесило! И я снова топнул. После чего приблизился почти вплотную и навис над ней. Пусть она и не отличается малым ростом, но до медведя-Долгорукого ей всё ж далеко, так что пришлось ей слегка запрокинуть голову, чтобы продолжить смотреть мне в глаза. — Наглеешь.
— Зачем⁈ — снова прорычал я и даже развёл руки в стороны.
— С чего, вдруг, такая смелость? — прищурилась она.
— В сторону шутки! — совсем сорвался я и вообще схватил своей лапищей её за горло. Ну, а что? Я ж так и так умирать собрался. Так, чего миндальничать и сдерживаться? — Отвечай, зачем⁈
— В сторону, говоришь… — ещё опаснее прищурилась она. — Зачем, спрашиваешь?
— Ррр!! — совсем уж вызверился я. В следующую секунду мощный удар откинул меня спиной вперёд от неё на несколько метров. Мощный настолько, что мой «Водный покров» оказался пробит в нескольких местах. Естественно, и тело под ним тоже. Но на это мне было плевать — лёгкое волевое усилие, выполненное уже практически на автомате, и тело восстанавливается вместе с покрывавшим его слоем Стихии. Но тут же прилетел ещё один удар, уже сверху, опрокинувший меня-таки на землю спиной.
— Затем, что ты, феерически, просто невероятно!.. невыносимо ленив! — сказала Катерина, покрываясь слоем воды и поднимаясь над полотном дороги на водном столбе. Или… не покрываясь водой, а… становясь водой?
Поднялась она настолько, что мне не пришлось даже подниматься, чтобы её видеть.
— При твоём невероятном, невозможном, не поддающемся никакой логике потенциале, — продолжила говорить она. — Ты совершенно преступно не желаешь развиваться!..
Столб воды приблизился, и теперь она, водяная статуя Шальной Императрицы, как Императрице и положено, возвышалась над распластанным по земле мной.
— … пока тебя не пнёшь, — закончила Катерина и наклонила голову так, чтобы посмотреть прямо на меня. — Пока не поставишь тебя в совершенно безвыходную ситуацию, вроде прямого нападения Гранда или Авкапхуру… А мне надоело ждать!!! — сорвалась и всё-таки повысила голос она.
— Угроза жизни моей, — проворчал я с земли. — Но, причём тут все они? Зачем подставлять невиновных?
— Затем, что эти замшелые пни «не хотят торопиться в столь важном вопросе»! — перестала сдерживать эмоции Катерина. — Отодвинули, понимаешь, проблему! Нашли временный выход, «сняли остроту», «выиграли себе время»… Тфу! И будут теперь обсасывать-думать-интриговать десятилетиями, вроде ты из этой Маровой норы никуда не денешься… Так вот им! Пусть теперь пошевелятся, посуетятся, пусть теперь у них зады попылают! — прорезалось в её голосе злорадство. Или злая радость. Или злость с азартом. — А у тебя, наконец, снова «повод» появится развиваться.
