— Да, будем вместе иглаться, — гордо говорит Стёпа.
Не представляю, как можно играть со стикером, но пофиг. Пожимаю плечами. Лобота-танка жалко — у него и гусеницы, и маска на морде, и антенна — но слово есть слово. Отдаю. Денис с братом довольные, держат стикер вдвоём и уходят. Торжественно, как будто несут грамоту за победу.
Артём смотрит на меня, как на дурака:
— Зачем ты отдал крутого лобота? Стикел классный! Ни у кого такова нет!
— Это стлатегия, — говорю. — Моя цель — обвалить лынок.
— Кого обвалить? — чешет Тема репу
— Всех.
И тут мне в голову приходит идея.
— Эй! — бросаю вдогонку Миронову с дружком. — А вам лобот-самолёт не нужен случаем?
— Хочу самолёт! — оборачивается Денис, глаза горят.
— Тогда слушай условия. Самолёт — только за двадцать экскаваторов.
— Двадцать⁈ Это же… — Денис с братом начинают считать по пальцам, сбиваются, шепчутся. — Много! — выдают они в итоге, глядя на меня круглыми глазами.
— Ну да, много. И что? — пожимаю плечами, будто ничего особенного не сказал. — Мой самолет. Хочу отдаю, хочу нет. Какие-то проблемы?
Они ещё немного хлопают глазами, переглядываются — и вдруг топают прочь. Долго не возвращаются. Потом приходят всей толпой — человек семь мальчишек. У каждого в руке по несколько стикеров.
— Серьёзно?.. — я смотрю на их добычу. — Вы все будете владеть одним самолётом?
— Дя! — важно отвечает Денис. — А тебе-то что?
Пожимаю плечами. Мне — ничего. Просто интересно. Отдаю им лобота-самолёта. Они, как послушный муравейник, вручают мне горсть экскаваторов. Целую россыпь.
Артём и Ксюня косятся на меня, как на сумасшедшего.
— Сава! Нафига ты им самолёт отдал? — еще больше офигевает Артём. — Он же клутой!
— Это стлатегия, — учу парнишку. — Вот тепель-то и будем обваливать лынок.
Встаю и топаю к своему ящику, где лежат мои лучшие игрушки, те, что привезли из детского универмага. Там и трансформеры, и машинки с открывающимися дверцами, и фигурка рыцаря, у которого снимается шлем — мечта.
Достаю всё лучшее и откладываю в отдельную коробку. Я же их привёз. Моё право. Тем более я вообще-то частично владею этим садиком, а значит и игрушками. Так-то.
Встаю и объявляю:
— Отныне часть иглушек — это племиум. Их можно брать только за стикелы. Играй, если ты умный!
— А что значит — умный? — морщит лоб Денис. Вокруг собирается народ и слушает.
— Значит: лешаешь задачки, получаешь стикелы, платишь ими за иглушки. Час аленды — за десять экскаватолов или за одного самолёта.
Дети переглядываются. Денис хмурится, уловив подвох. Он не совсем же тупой, сейчас допрет.
— Почему десять экскаватолов? Мы же отдали двадцать экскаватолов за самолёт! — возмущается Мирнонов
— Ну дя, — говорю я. — А час стоит десять. Вот такие плавила я устанавил.
Мальчишки и девчонки мнутся. Считают. Шушукаются. Потом Денис со своей бандой возвращаются — и молча протягивают обратно стикер-самолёт. Я забираю, и, как по договору, выдаю им игрушки — на час. По-честному.
— Опаснов! — вдруг возмущается Катька, уперев руки в боку и сдув со лба светлую прядь. — Так нечестна! У девочек нет ваших лоботов! Только феи! А мы тоже иглать хатим!
— Сава, — говорит Ксюня, — а может, мы будем отдавать иглушки также за фей? Час за одну фиолетовую или десять лозовых. Так девочки смогут иглать! А я свою фиолетовую фею обменяю за двадцать лозовых, чтобы она пелестала цениться.
Удивляюсь. Ксюня вообще не из тех, кто уступает свои феи. Это ж у девчонок там культ.
Киваю:
— Холошо. Будем и по феям толговать.
Вот я и построил экономику в детском саду. Стикеры за игрушки, система обмена. Всё как надо. Конечно, мне-то пофиг на это баловство. Но самое главное — я предотвратил конфликты в группе. Роботы и феи — больше не ценятся сами по себе. Они — всего лишь валюта.
И тут заходит воспитательница.
— Вячеслав Светозарович, тебя госпожа директор зовет к себе.
Ну всё, думаю. Сто процентов — Ильина наблюдала за нами через камеры и теперь собирается меня пожурить.
Захожу в директорский кабинет. Там вдруг не только Ильина. Рядом с ней — тётка в очках, с блокнотом на коленях и выражением лица из серии «мы тут вас не ругаем, мы вас анализируем».
— Княжич Слава, это доктор Лопухина, — говорит Ильина, дежурно улыбаясь. — Я передала ей материалы о тебе, княжич Слава. А еще мы обе видели твою игру в Монополию в масштабе всей группы.
— В Монополию? — переспрашиваю.
— Ага. Как ты устроил манипулятивную ситуацию с игрушками и стикерами. Очень изящно, кстати. И доктор Лопухина считает, что ты… необычайно развит для своего возраста. Хочет провести тестирование. Возможно, тебе пора в школу.
Вот тут я и замираю. Внутри начинает шелестеть — как ветка о стекло. С одной стороны — садик мне уже осточертел. Тупые задачки, однотипные стикеры, капризные дети, которых можно манипулировать с полуулыбки. Да и из игрушек я уж точно вырос. Хочется масштабов. Школа — почему бы нет.
Но с другой стороны — спалиться тоже не хочется. Если буду слишком умным — начнут копать. И это уж точно: проверено на моих дружинника. Ефрем, по-моему, уже заподозрил, что я, ну, не совсем отсюда. Что я — переселенец.
