Мы вскочили, не ожидая продолжения, и рванули как стометровку на соревнованиях, да нет, стремительнее. Рекорды по бегу с препятствиями были побиты наверняка, ведь сейчас ценой была жизнь и свобода. Быстроногие, как сайгаки, ловко огибая кусты, перепрыгивая завалы, Еремка с Мальком тут же вырвались вперёд и словно растворились в зарослях. Меня же угораздило ломится напрямую, а это оказалось гораздо медленнее. Ветки хлестали по лицу, колючки ежевики и шиповника вцеплялись словно когтями, царапая одежду и открытые части тела. К тому же шум и топот стояли на весь лес. Сзади и сбоку стало нагонять пыхтение. Оглянувшись, я взмахнул кистенём, и самый резвый бандит остановился, зажав лицо ладонью. Вспомнились слова Борща: "Вовремя отмахнуться и всё!" Второй мужичок сразу притормозил, на бегу доставая своё оружие, но я не стал с ним связываться, устремился дальше к своим. Слишком много преследователей на одного, как бы опять не "влипнуть". Вскоре повезло прорваться на дорогу, где разбойники сразу отстали. Могучим, но тяжёлым мужчинам тягаться в беге с лёгкими, почти такими же длинноногими подростками бесполезно. Сразу не схватили, значит не догонят. Если бы наши враги готовились, то подстрелили бы хоть кого-то, но они не успели поднять луки, как беглецы исчезли с их поля зрения. Вот что значит внезапность. Они нас поймали, напав неожиданно. Мы так же нежданно-негаданно ускользнули.
Увидев запыхавшихся караульных, лесорубы, схватились за оружие, но нас уже никто не преследовал. Дураков нет лезть под стрелы. А услышав про засаду с деревьями, староста в сердцах уронил на шлагбаумы здоровенную ель, заблокировав дорогу окончательно. Придется теперь прорубать другой путь или как-то выживать врага.
— На лодках покудова бум плавать. — Осторожно предложил кто-то.
На этом и закончили, договорившись, что подростки будут ежедневно дежурить поблизости, но в лес больше не лезть, кто бы там не звал, "хоша бы дитя малое!"
Мы с Мальком и Еремкой назад ехали рядом, в принципе довольные друг другом. Мальчишки хвастались, как отбивались, когда я свалился с ног и мол чуть не отбились, да ворогов оказалось изрядно, а меня бросить они не посмели. Врали конечно. Дубины у мужиков были раза в два длиннее наших и количеством нападающие слишком их превосходили. Моё появление посчитали обычной ловкостью и везением, мол тати неаккуратно связали и не заметили.
У ворот встречал Борщ и все местные старики. Они выглядели бравыми генералами и словно хвастались друг перед другом в новых одеждах и поясах. Бляхи блестели на солнце. Видимо бедолаги пол дня отчищали ржавчину. Длинные ножи и топоры, добавляли воинственности. Всех парней тут же "взяли в оборот", несмотря на наши протесты. Мол успеете ешшо брюхо набить. Каждому седому "командиру" досталось по несколько "бойцов", и над нами стали изгаляться, кто на что горазд. Устроили почти всё тоже, что и вчера. Парни били рогатинами и "мечами" чурбаки, пускали стрелы, раздавали друг другу синяки, сражаясь между собой. Учителя ходили вокруг, покрикивали, вмешивались, делали всякие подлянки и традиционно ворчали: "Кои уноты нынешние безруцие, ни ухватить, ни разить аки след ны горазды. То ли бяше в наю лета!" Сами деды, при всём том ни щита, ни оружия в руки не брали и потому парни подшучивали над ними между собой. Тем не менее громко никто не возникал, выполняли все команды. Старших в этом мире уважали даже матёрые мужики, отцы больших семей.
Во двор я опять пришёл на подгибающихся ногах. Хотелось только есть и спать. Однако, когда хозяин напомнил, что не след грязным ложиться, организм сразу взбодрился и ноги радостно понесли в баню. Какое же было жестокое разочарование, когда вместо красотки заявился Борщ. "Фиг тебе, мальчик! Старик что-то почуял и внучку больше не пришлёт! Сам бы мог догадаться." — Рассудил здравый смысл.
Загнав меня на верхнюю полку, дед влил столько кипятка, что весь воздух превратился в обжигающий пар. Взвизгнув, я попытался сбежать, но банщик не пустил. Неожиданно сильной для его возраста рукой, он прижал моё бедное тело к полке и стал хлестать веником. Старик потом с изуверской гордостью показал тот инструмент пыток. На нём не осталось ни одного листика! Мол вот как старался угодить! Как я ни орал и ни брыкался, вырваться не удавалось.
— Вертись, крутись, с усех сторон пропарю! — Покрикивал старый мучитель, а на прощанье ещё окатил ушатом практически ледяной, видимо свежей колодезной воды.
После такой экзекуции было не до звёзд с соловьями и не до девушек. Рухнув на лежанку, тело мгновенно "погрузилось в крепкий и здоровый сон", как говорят врачи.
