— Распускай, княжиче, усе свое войско! Ны сдюжите вы есмь. — "Подковырнул" он ехидным голоском.
— Почему же не сдюжим? Где остальные?! — "Взвился" я.
Слова желчного ветерана задели что-то в душе. Неужели мы такие слабаки? Вон барышня какая бодрая, а парень, да ещё князь нюни распустил!
— Други твоя на тя зрять. Усех нозы ды руци хворы. Кажи сим, кой хоробр бысть волен! — Дед удовлетворённо похлопал меня по плечу и протянул снаряжение.
Шустрый мальчонка, который пару дней назад помог найти кистень, уже подводил скакуна. Моего коня, добытого у врагов! Наверное, гордость и упрямство и правда добавляют силы, удалось бодро забраться в седло (правда охая и кряхтя при этом, не хуже Борща).
— Княжиче, ими мя в дружину! — Пропищал парнишка, с восторгом глядя на меня снизу в верх.
Наверное, я кажусь ему великаном, богатырём, по сравнению с ним малявкой. Понимание этого выпрямило усталую спину и расправило плечи.
— Обязательно возьму, когда немного подрастёшь.
Получилось серьёзно, без улыбки ответить пацану и тот убежал счастливый. Любой ребёнок ценит, когда с ним разговариваешь, как с равным. Наверное, потому со мной так любят играть дети. Да и самому мне здесь именно поэтому так нравится, что окружающие считают взрослым.
Затрещали ломаясь рогатины от моих ударов, застучала измочаливаясь дубинка по пню. Сегодня хотелось упражняться с особенным остервенением, сжимая зубы, кусая до крови губы. Какой-то резон во всём этом должен быть для парня двадцатого века. Было пока неведомо зачем надрываюсь, но я точно знал, чувствовал, что смысл есть. Борщ помогал чем мог: внезапно подскакивал и безжалостно бил палкой по ногам, колол в рёбра и в живот. Было очень больно и волей-неволей приходилось приноравливаться, успевать закрываться щитом, корпусом коня, отбиваться дубинкой.
"Вова, у тебя вырабатывается рефлекс, как у собаки Павлова! Пожалуй, при следующей встрече с разбойником уже будешь увереннее сражаться, не позволишь себя так безжалостно избить, как в прошлый раз", — высветилось в голове.
Примерно через час из крепости вышли Бычок и Вторуша-кузнецов сын, как обычно его величали. Поклонившись, они попросили разрешения присоединится. Мне оставалось только усмехнуться.
— Бейтесь, хлопцы, чай жердей не жалко. Не моя рука их и заготавливала.
Перед самыми сумерками подъехали ещё два парня, охранявших сегодня засеку.
— Мы есмь такоже цельный день кольями ратуем. — Важно заявили нам.
Ну вот нас уже и пятеро, а может быть всего пятеро, это как посмотреть. Даже таким интересным делом лучше заниматься в компании, и четверо единомышленников — это немало. С другой стороны, слишком маленький отряд выходит. Хотя о чём это я? Не может получиться из крестьян дружины! К тому же большинство ребят поиграло и бросило. Какой из меня князь? Издалека же видно, что перед ними пацан и к тому-же неумеха. Ну что же, в принципе всё нормально и нечего переживать. У меня в этом мире очень интересная жизнь. Где бы получилось найти в двадцатом веке такое: коня и настоящих разбойников? Кто бы согласился обучать пацана сражаться мечом всерьёз для защиты жизни? Вот натренируемся и будем пятеро богатырей по округе гонять, "шороха наводить", с бандитами сражаться!
После ужина хозяева как обычно послали помыться. Такое требование можно понять. После грязного тела постель наверняка не отстирается. Однако терпеть побои не хотелось даже под видом банных процедур.
— Может мне самому ополоснуться? Быстрее и проще. Чего всем беспокоится?
Вспомнив отработанный взгляд маленького попрошайки выклянчивающего сладкое, показалось что смогу таким же образом разжалобить и в этом случае. Дед с внучкой переглянулись и словно посоветовавшись дружно пожали плечами. Обрадованный я рванул, пока не передумали, быстренько скинул грязную до черноты, пропитавшуюся насквозь пылью и потом одежду, и шагнул в полумрак парилки. Рука сама потянулась к ковшу поддать пару. Что такое? Мне уже понравилось? Да нет, просто привычка. Стукнув себя по наглой конечности, я натёр тело жидкой глиной, а волосы водой, настоянной на золе. Всё стояло в деревянных ведёрках в уголочке. Было уже известно, что деревенские используют эти средства вместо мыла и шампуней. Только успел окатиться из кадушки, смывая с кожи грязевое месиво и тут зашёл Борщ.
— Обмылся, добре, залазь на полок попарю, ано следом ты еси мене.
Попятившись, я отрицательно замотал головой:
— Нет, что вы, не надо утруждаться!
Однако вежливость не сработала или была не понята. Седовласый хозяин выглядевший старым, сгорбленным, с недюжинной силой вдруг схватил меня за пояс и чуть ли не закинул наверх. Оставалось только беспомощно перебирать ногами и руками, цепляясь, чтоб не свалиться. Снова горячим паром заволокло всю парную. Опять я заорал, брыкаясь, но тут вошла Божена!!!…
Такого позора в моей жизни не было ещё ни разу. Пришлось до боли сомкнуть губы и замолчать, терпя нещадные побои. Наверное, старый мучитель хлестал всё тем же вчерашним веником. По крайней мере показалось по ощущениям, что листьев на нём никогда не было.
