— Ты краснее. — Прошептал я в пол голоса и у милашки в самом деле порозовели щёчки и ушки. — Что-то ты грустная стала последнее время, глаз, в смысле очей не поднимаешь?
— На саблю ту загадала, егда купят, замуж идти. — Зашептала она ещё тише, словно заговорщица, косясь одним глазком в сторону родителя. — Мыслила ны скоро, а ты…
— Ну так иди, все девчонки мечтают стать невестами. — Усмехнулся я.
— За коего? Ты еси своей монисты облюбовывая. — Вздохнула Луша.
— А ты за меня седьмой женой иди. — Взял я её ладошку, разглядывая не сколько браслеты и колечки, сколько поглаживая мягкую кожу маленьких пальчиков.
— У тобе шесть жён?! — Ужаснулась красотка.
— Нет пока ни одной.
— Почто тады седьмой?
— Седьмая, значит любимая! — Вспомнил я знакомый фильм про Гюльчатай и "Белое солнце в пустыне".
Это юной очаровательнице понравилось.
— Коли любой еси, ны седьмой, ано тады девятой. — Включилась она в игру.
— Ты будешь ждать, пока я девять раз женюсь?
— Вот ешшо? — Фыркнула мадмуазель. — Азм ны басурманка! Жажду единой бысть.
— На чесо сладились? Вона зрю иже за руци пояти. — Заметил бдительный родитель наши дружеские отношения.
Кузнецова дочка быстро выдернула ладошку. — Деля шестерых жён ему потребно. — Хихикнула она.
— Ино сбирай на шестерых. — Не понял шутки папаша.
Барышня почти не глядя впихнула мне в ладонь что-то блестящее и запросила две серебряные монеты или шкурки. Я предложил юной продавщице выбрать самой, какие больше нравятся. Такое доверие черноглазую прелестницу особенно обрадовало и тщательно перебрав, она выбрала самые тёмные меха.
— Ими сие от мены на сдачу. Коли надумаешь, носи, ежели потеряешь, знать не жалко буде. — Сунула она ещё симпатичный свинцовый или оловянный кулончик-кружочек на верёвочке размером примерно с советский рубль только потолще.
Я осмотрел поделку. С обоих сторон выбит замысловатый рисунок. Видимо сама делала такую несложную, но элегантную вещицу. Пожалуй, можно надеть на шею. Сделаю хорошей девчоночке приятное. Вообще-то не в моих правилах таскать всякие украшения, но немножко потерплю, пусть порадуется, почувствует себя мастером. Небось первое своё изделие продала.
— Возьми тогда и от меня подарок. — Отсыпал я в маленькую, совсем почти детскую ладошку горсть орешков.
— Усе поя? — Деловито спросил Борщ. — Отправляться срок.
— Свене сего бо наконечники деля стрел? — Напомнили парни нашу общую проблему.
Боевых стрел в отряде критически мало, только то, что подобрали от разбойников. Отцы семейств свои стрелы не дают, считают пока, что наши занятия — это баловство.
— Наконечники сами скуём добрые, железа сырца ими, дешевше выйдя. — Посоветовал старик.
— Сырца ны маю, ано еже куны имяху, леть пояти личину, брамицу. — Небрежно заметил мастер.
— Чего? (Фиг поймёшь их иногда.)
Кузнец махнул дочке, и та достала несколько железных масок с разными выражениями на них весёлыми человеческими или страшными чудовищами.
— Что ещё за карнавал? Противников пугать?
— Ны пужати, от лихой стрелы лико боронити.
Это, пожалуй, пригодится, тем более оказалось вполне по моим деньгам. Сначала я выбрал маску ужастика, но потом передумал и взял весёлую. Ну нафиг, местные через одного суеверные. Если примут за нечистую силу, не переубедишь потом. Следом показали кольчужный воротник на шею. Это уже мне самому стало понятно для чего. Называлась эта штука брамицей. Когда я заплатил, мастер сам присоединил её к моему шлему. Вроде всего по чуть-чуть, а от шкурок за сёдла ничего не осталось. Хорошо хоть пол коня, превращённого в серебро и медь, ещё частично позванивало в кошельке.
Назад мы возвращались по реке. Бычок и Вторуша гребли, дед рулил и командовал. Сначала я тоже работал вёслами со всеми, но опыта у меня мало. Когда несколько раз обрызгал товарищей, мне вежливо заметили, мол сие ны княжье.
— Подумаешь, не сильно и хотелось. — Обиженно проворчал я себе под нос.
Вскоре со скуки несмотря на жару захотелось напялить свой куяк, покрасоваться, но друзья хором предупредили, что, если в нём упаду в воду, могу и не вынырнуть, мол зело тяжкий. Лодка-плоскодонка действительно раскачивалась от малейшего неправильного движения и вполне могла опрокинуться. Тем не мене я посмеялся над ними, похвастал, что плаваю хорошо, по крайней мере до лодки доберусь уж как-нибудь, но подумал, что на броню попадут брызги и она заржавеет. Когда-нибудь, наверное, придётся и под дождём в доспехах очутиться, но пока не буду мочить. Чисти потом каждую чешуйку, отдирай от ржавчины, а их небось несколько сотен! В общем лень победила бесшабашность в этом поединке незаметном для посторонних глаз.
