В момент, пока бугай оглянулся к публике, я быстро шагнул вперёд, приседая на колено, прикрыл голову щитом и сделал резкий выпад саблей снизу-вверх, под его кольчугу. Головорез не стоял на месте, со всей силы обрушился чем-то сверху, чуть не свалив меня навзничь. Я почувствовал, как тяжёлый меч сильнейшим ударом попытался разрубить куяк на спине, (здоровенная будет гематома, если обойдётся без трещин на рёбрах!). Несколько раз чужой клинок быстро уколол напоследок, но остриё всё время соскальзывало с чешуи надёжного доспеха. В это время сабля с противным звуком всё дальше погружалась во что-то мягкое. Она словно была создана для таких выпадов, изогнута ровно настолько, чтоб под кольчужным подолом попасть куда надо.
Наконец бандит замер, я тут же отскочил, а он удивлённо посмотрел на свой живот и рухнул. Парни радостно зашумели, застучали мечами и топорами о щиты, а на меня вдруг навалилась слабость. Задрожали руки и ноги. Пошатываясь, я поспешил в нужник вместе с блевотиной выплёскивать все скопившиеся ругательства на Кречета, заставившего мирного человека совершить убийство, на приятелей по той же причине, на весь этот "грёбаный" мир, который не хочет жить мирно!!! К счастью около туалета никто не толкался, а то мог бы услышать про себя кое-что лишнее, вылетевшее "в сердцах".
Когда я вышел "на свет божий", ребята вдруг стали утешать, чтоб не кручинился об убитом. (мол сякого человеце к тяжанию ны принудишь, виру ны возьмёшь, токмо кормить зазря) Видимо мой внешний вид выглядел совсем фигово, и окружающие подумали, что переживаю об этом разбойнике. Да лучше бы сами пришибли супостата по-тихому!! Никто бы нисколько не сожалел. Небось гад давно собрал преступлений на высшую меру.
Один Еремка меня наверняка правильно понял, потому что поднёс корец ядрёного квасу, от которого сразу полегчало, захотелось поспать и глаза самопроизвольно стали закрываться. Пожалуй, не стоит это откладывать. Князья тоже имеют право на отдых. Это будет моим первым законом, если начну их издавать. Увидев моё состояние, товарищи даже довели и уронили в постель. В смысле тело само, наверное, выпало в осадок или из их рук.
Проспав пол дня, организм проснулся отдохнувшим и голодным. Все переживания немного отдалились, стали вспоминаться в более розовых тонах. Я вполне заслуженно стал считать себя героем, а не мучеником, но, когда по привычке заглянул в печку, настроение опять пошло вниз. Вдруг с грустью обнаружилось, что там нет даже пустых горшков. Зачесался затылок. Надо как-то решать вопрос с питанием, где-то искать повара и желательно мужчину. Ну их этих баб! Либо опять начнут вешаться на шею или станут знакомить со своими многочисленными родственницами на выданье. Характер у них и в двадцатом веке, и здесь небось не изменился. Как не зайдут к родителям гости, сразу начинают намекать: "Ой какая у нас невеста для вашего жениха подрастает (Танечка, Наташенька, Светланочка…)" — Тьфу! Сразу хочется сбежать куда-нибудь подальше.
Я вышел во двор и зажмурился от яркого, жаркого, летнего солнышка. Контраст был разительным. В доме царил прохладный полумрак, почти темнота. Окна почему-то здесь делают маленькие, будто бойницы и затягивают какой-то полупрозрачной плёнкой, вроде рыбьего пузыря. Но не бывает же таких больших рыб в реках?! Или у них бывают? Может местная мутация после ядерного взрыва? Надо узнать, а то как раз захотелось искупаться. Но сначала обед или вернее завтрак, а-а пусть будет всё вместе! Небось осилю. Я же, по всей вероятности, проспал и то, и другое.
Кроме часового над воротами, в крепости никого не было видно.
— Эй, Малёк, у нас нет-ли чего-нибудь перекусить?!
Почему-то как не гляну, там он чаще всех дежурит. Хотя у пацана, наверное, рана ещё не зажила до конца. Может это и правильно. В других местах от него пользы меньше.
Парнишка растерянно пожал плечами.
— Позри в уполовню, авось послед от кулеша обрящешь! — Посоветовал приятель, основательно подумав.
Что это за очередной незнакомый термин расспрашивать не пришлось, потому что на глаза попался закопчённый трофейный котелок. Он как говориться почти под носом висел над остывшем кострищем. Потому вероятно дружок и долго соображал, недоумевая, почему не хочу из него кушать как все. Там по стенкам кое-что можно было соскрести, вроде бы ещё не протухшее. (ползающие мухи ведь не показатель, правда?)
Интересно, как выглядело со стороны, когда владетельный князь сидя на коленках на земле, соскребал со стен остатки чужого обеда, причём срочно выструганной щепочкой? Свою ложку я сделать так и не удосужился. Позавчера весь день обходился сухомяткой. Вчера на смотринах налопался, а перед уходом инструмент честно вернул хозяину. Пожалуй, перво-наперво надо сделать себе нормальный черпачок. Засмеют же окружающие. За неумелой художественной резкой по дереву меня застал заскочивший в крепость Еремка и конечно процесс паренька заинтересовал.
— Чесо ладишь, княжиче?
— Баклуши бью. — Вспомнился ответ Борща на подобный же вопрос.
