– Когда здесь закончим, подготовим все, все вместе будем тренироваться бою в тесных условиях, – озвучил я свои мысли. – Там внутри точно тесно будет, а тварей сколько мы не знаем, но скорее всего больше двух десятков. Съезжу к молдаванам, попрошу для нас загородки из прутьев поставить, чтобы мы между ними в тесноте драться учились. Чтобы под ногами не путались, да тварей на расстоянии держали, копьями там закрывались, мечами, ну и чтобы одновременно было кому факелами светить.
– Идея хорошая, – одобрил Лука Филиппович. – Мои-то в тесноте драться обучены, чужие усадьбы нам на щит брать приходилось, а там тесно бывало так, что один воин мог десяток удержать.
– А где это ты, боярин, чужие усадьбы на щит брал? – удивился я.
– Так тут же, в Молдавии, – усмехнулся в ответ боярин Лука. – Или, ты думал, что у князя Драгоша своих бояр не было, а у тех усадеб?
– Тут ты прав, я не подумал, – покивал я. – Но все равно вместе действовать учиться надо, так что и твоих людей тоже потренируем.
– Да я против разве? – пожал плечами боярин Лука. – Потренируем, это дело всегда полезное. Воину всегда учиться надо, если воин не учится, то это мертвый воин.
– Ладно, а теперь давай с тварью разберемся, – повернулся я к Антону, который так и держал в руке самострел. – Пусти-как ей граненый болт в плечо.
Парень немедленно взвел самострел, наложил болт с граненым наконечником, вскинул свое оружие, прицелился, и спустил тетиву. Болт с хрустом прошил плоть твари и прибил ее к земляной стенке ловушки за плечо. И даже тогда костеглот не издал ни звука. Может быть, немые они? А как тогда между собой общаются? Даже кошки и собаки ведь друг-другу какие-то сигналы голосом передают, а эти как? Жестами? Но, если жестами, тогда они ведь разумны быть должны?
По коже твари потекла темная кровь. Я только усмехнулся. Ну вот и все, доказали, что она из плоти и крови. Никакой это не дух, самый обычный зверь, только опасный очень. Но ничего, среди нас есть те, кто медведя одним ударом берет, так что и с этими разберемся.
– Ну что, – повернулся я к парням. – Удостоверились, что это тварь самая обыкновенная, а не дух никакой?
– Удостоверились, – ответил за обоих Антон. – Княжич, можно я еще раз стрельну?
– Нужно, а не можно, – разрешил я. – Только на этот раз давай срезнем в бедро. Посмотрим, может ли она кровью истечь насмерть.
Брат-лесовик немедленно взвел самострел, выдернул из колчана нужный болт, наложил его, прицелился и выстрелил. Широкий наконечник разорвал плоть на бедре твари явно порвав какую-то крупную кровяную жилу. Навылет он не прошел, застряв в ране, так что и к земляной стенке тварь не прибил, но цели мы добились: по ноге костеглота бодрой струей потекла темная кровь.
– А кровь у них темнее, чем у людей, – заметил Глеб. – Да и чем у зверей тоже. Странно это, черная почти.
– Может быть, вену порвали, – ответил я. – Это из артерий светлая кровь течет, а из вен всегда темная. А если уж печень порвать, то еще темнее будет, она еще и с желчью смешается.
– Да знаю я. – кивнул охотник. – Бывало такое, что лосю в печень попадали, видели. Только печень после этого еще сильнее горчить начинает, сырой ее уже не поешь, приходится вымачивать в молоке.
– Хватит о еде, сейчас жрать захотим, а нам тут до вечера еще торчать, – ответил ему боярин Лука. – Сейчас я бы лосины, на костре зажаренной, поел бы. Может сходите, косулю взять попытаетесь, в этом лесу ведь есть.
– Не стоит, – прервал я Луку Филипповича. – Кто знает, вдруг на запах жареного твари из логова потянутся. Этого нам только не хватало. В крепость вернемся, там хорошенько поедим, думаю, к нашему возвращению уже все готово будет.
– Тут ты тоже прав, – согласился боярин. – Вернемся и все вместе поедим. Так что там с тварью?
Мы снова повернулись в яме. Тварь так и оставалась на месте, а на земляное дно ямы натекло уже порядочно крови, целая лужа образовалась. Я обеспокоенно посмотрел на вход в логово, а никак твари запах крови почувствуют, да выйдут. Они, конечно, солнца не любят, но эта тварь ведь сейчас солнечным днем снаружи находится, пусть и в тени стоит, которую одна из стенок ямы дает.
Однако умирать тварь, очевидно, не собиралась, пусть и истекала кровью, но все равно продолжала шевелиться. Ни один из болтов она так и не выдернула, даже не пыталась, похоже, не понимала, что боль ей причиняют именно они.
Но движения ее стали заметно более вялыми. Похоже, что кровопотеря все-таки сказывалась, и она действительно слабела. Но нам-то нужно было понять, как этих тварей убить.
– А теперь давай в брюхо болт, – повернулся я к Антону. – Раз уж рогатиной кольнуть ее не сумел, посмотрим, что случится, если болт самострельный туда засадить.
– Может добьем ее? – вдруг спросил Глеб. – Все-таки зверь, тварь живая, а не дух какой-нибудь. Зачем нам ее мучить-то?
– Надо, – отрезал я. – Людей мучить приходилось, когда допрашиваем, а так… Ты лучше подумай, что случилось бы, если б тебя брат с боярином Лукой не поддержали, когда она древко копья вниз рванула.
